Когда распорядитель привел меня сюда, здесь еще никого не было. Только виалуты нежно тянули свою песню.
Приемный зал напоминал перевернутую лодку. Его стены плавно переходили в ребристый веерный свод, конек которого украшали резные фигуры животных. Возле угловых колонн высились статуи основателей города, а с их вытянутых рук на цепях свисали открытые чаши светильников. На одной из стен открывался небольшой балкон для частных бесед с монолитной резной балюстрадой, небольшим столиком и тремя деревянными стульями.
Оставленный наедине, я неспешно прогулялся вдоль каменных стеллажей с книгами и резными фигурками. Среди унылого собрания наместных актов увидел искусное издание «Миарской правды» – главного свода всех законов Земель Эрхегорда. На другой полке мне встретился еще более любопытный фолиант – Бирюзовая книга: «Легенды и предания о жизни Акмеона, истории его земных воплощений». Я хотел достать ее, прочесть хотя бы оглавление, но тут возвратился распорядитель, а с ним пришли первые гости: Алеандрина с мужем, два знатных каменщика и жена коменданта, Оэдна, со своим племянником.
Алеандрина была одета богато и до нелепого пестро. Ее платье начиналось широкой шуршащей юбкой с множеством складок и пуговиц, продолжалось каркасом, обтянутым плотной лоскутной тканью из синих, зеленых, желтых полос, и венчалось стоячим кружевным воротом из тончайших пластинок карнальского камня с вкраплениями драгоценных камней.
Едва служанки вынесли первые блюда, Алеандрина, похлопывая в ладоши и смеясь, засыпала меня вопросами о моих приключениях, о том, каких людей я встречал, в каких городах бывал и что интересного там видел. Я отвечал, по возможности, подробно, но Алеандрину мои ответы явно расстроили. Она слушала с улыбкой, но смотрела на меня быстро скучневшими глазами – возможно, ожидала услышать что-то более уморительное или пикантное.
Позже, когда музыканты стали негромко играть на виалоне и аркебуле, когда голоса гостей сменились однообразным лязгом столовых приборов, Алеандрина взяла разговор в свои руки.
– А вы знаете, что в Харгое появился Дергач? Его теперь так называют.
Племянница наместника говорила быстро, напористо. Каждое из ее слов торопилось наступить на пятки другому и в свою очередь опасалось, что на пятки наступят ему.
– Он из богатого рода, но его никто не принимает. Потому что он всегда дергается. Да-да-да. У него страшная аллергия на комаров, от одного укуса его раздувает, как шар. Он постоянно мажется турцанской мазью и пахучими маслами. Этого запаха боятся не то что комары, даже собаки убегают. Что говорить про людей! Но ему этого мало. Он еще приучил себя постоянно дергаться, чтобы ни один комар не сел на кожу. Представляете? Говорят, даже во сне дергается. Однажды, пока спал, так раздергался, что поколотил лежавшую рядом жену. Она теперь его боится. Ждет, пока он захрапит, и уходит на другую кровать!
Алеандрина звонко рассмеялась. Каменный ворот покачнулся на шее, словно веер. Только муж ответил ей коротким смешком, но Алеандрину это не смутило, она продолжала говорить про Дергача.
– Вам интересно? – шепнула Миалинта.
Я неопределенно повел головой.
– Самое смешное, она это все сама выдумывает.
– Эти истории?
– Да. Ей скучно. Уже месяц не было ни новостей, ни слухов. Нечем делиться. Вот и придумывает.
– И все это понимают?
– Да. Но ведь в настоящих слухах правды тоже немного. Значит, особенной разницы тут нет.
Продолжая говорить, Миалинта чуть наклонилась ко мне, и я уловил ее запах – смесь червоцвета и адельвита. Одета она была значительно проще своей двоюродной сестры. На просторной шелковой юбке не было никаких украшений. Синяя корсетная рубашка едва прикрывала ключицы – оставляла открытыми сигвы на шее и левом плече. Длинные черные волосы были переплетены белыми сеточками и крепкими гроздьями спускались по спине. На гладкой светлой коже лицевые сигвы выглядели особенно ярко и красиво.
Уже тогда я заметил, что Миалинта с любопытством поглядывает на мой браслет. Тот изредка показывался краешком из-под рукава. Подумал, что браслет заинтересовал девушку тем, что так плотно сливается с кожей, но ошибся. Миалинта знала о нем больше меня. В этом была надежда и одновременно – опасность. Я уже слышал достаточно за последние дни и не сомневался, что за такое украшение в Землях Эрхегорда могут без промедления лишить жизни.
