В сильнейшем смятении она направилась по одной из тропинок, которая неожиданно вывела её прямо к берегу реки. Варя спустилась по небольшой каменной лестнице вниз и, зачерпнув ладонью немного воды, брызнула в лицо. «Может быть, это всё от жары? – подумала она и постаралась себя успокоить. – Видят же люди в пустыне мираж, а я его не увидела, а, скорее, услышала». Она снова поднялась по лестнице и в растерянности остановилась, не зная, по какой дорожке ей идти, чтобы выйти из парка. «Наверное, меня давно ищет Марианна», – подумала она. Но Марианна её не искала. Варю искал архитектор. Они встретились возле одного из искусственных маленьких прудов.
– Вот вы где, – с облегчением произнёс архитектор.
– Меня заждались? – обеспокоенно спросила Варя.
– Нет, шофёр по-прежнему стоит в пробке. Я сглупил, направив вас в беседку, ведь вы не знаете зотовского парка и не сразу сможете найти из него выход.
– Да, я поняла, этот парк не имеет границ, – улыбнулась Варя.
– Границы, у него, конечно, есть, но он действительно занимает довольно обширную площадь. Я уже закончил свою работу здесь и должен встретиться с другим клиентом, так что могу подвезти вас.
– Замечательно! – обрадовалась Варя. Ей хотелось как можно скорее покинуть поместье.
Однако им пришлось это сделать не сразу. Когда они вышли из парка и обошли дом с левой стороны, наткнулись на Марианну.
– Феликс Александрович, уделите, пожалуйста, мне несколько минут, – сказала Зотова.
Архитектор с удивлением посмотрел на неё.
– Требуется ваш совет. Мне предложили приобрести картину для моей галереи.
– Кто её автор? – спросил архитектор.
– Кристина Робертсон, – ответила Зотова. – Я прочитала о ней в Интернете несколько статей и знаю, что она работала при дворе.
– Замечательная художница, – сказал архитектор.
– Однако Николай I был ею недоволен и приказал вернуть портреты, не заплатив ей ни копейки.
– Тем не менее её работы сейчас находятся в Эрмитаже, и я совсем не согласен с мнением графа Михаила Дмитриевича Бутурлина, написавшего в своих «Записках», что Робертсон забыли. Нет, эту художницу помнят. Её «Дети с попугаем» чудесны, а «Портрет княгини Зинаиды Ивановны Юсуповой» я считаю одной из её лучших работ. Так что на вашем месте я бы даже не стал сомневаться. Тем более женская живопись у меня вызывает уважение. А у вас, Варвара Владимировна? – неожиданно обратился он к Варе.
– Я большая поклонница Натальи Гончаровой, – ответила Варя.
– Впервые слышу, чтобы жена Пушкина писала картины, – с презрением произнесла Зотова.
Варя и архитектор изумлённо переглянулись.
– Варвара Владимировна имеет в виду Наталью Сергеевну Гончарову, супругу художника Михаила Ларионова, работавшую в двадцатом веке, – деликатно произнёс архитектор. – Впрочем, она доводилась родственницей Наталье Николаевне Пушкиной.
– Так, значит, покупать? – не отреагировав на эту реплику, спросила Зотова.
– Поговорите с мужем, – улыбнулся архитектор.
Уже сидя в машине, Варя и архитектор рассмеялись.
– «Впервые слышу, чтобы жена Пушкина писала картины», – подражая интонации Марианны Зотовой, произнесла Варя. – Впрочем, знание девичьей фамилии Натальи Николаевны – это уже похвально, некоторым и такие тонкости невдомёк.
– Вам правда нравится Гончарова? – спросил архитектор.
Варя кивнула:
– Да. И Елена Дмитриевна Поленова. Мы с племянниками любим рассматривать её иллюстрации к русским сказкам. А Робертсон мне очень жаль. Такой талантливой художнице позволили умереть в бедности. Впрочем, это, наверное, закономерность для человеческого общества.
– Как мы поедем: так или с ветерком? – спросил архитектор.
– С ветерком? – удивилась Варя.
Архитектор нажал на какую-то кнопку на приборной панели, и крыша машины поползла назад.
– С ветерком! – весело произнесла Варя. – Давно мечтала проехать в открытой машине, как герои одного замечательного фильма.
– И как же он называется, этот замечательный фильм? – поинтересовался её спутник, заводя двигатель.
– «Раба любви». Есть такой красивый и поэтичный фильм о звезде немого кино. Очень занимательная она личность. – Варя чувствовала себя рядом с архитектором легко, и настолько ей был приятен этот человек, что хотелось рассказать ему о фильме, который ей очень нравился. – Моя самая любимая сцена – это когда главный герой сидит в машине и смотрит, как Ольга Вознесенская принимает цветы от поклонников, а они потом уносят её на руках. В этом фильме всё время хочется смотреть на лица, даже на те, что на фотографиях. Камера в одном из эпизодов долго показывает крупным планом обложку журнала с фотографией партнёра Вознесенской по кино. Самое интересное: о нём всё время говорят, но он так и не появляется. Звучит только его фамилия.
– Ну, если не считать нескольких чёрнобелых кадров в самом начале фильма, когда мы всё же можем лицезреть Максакова, – произнёс архитектор.
– Вы тоже видели этот фильм? – обрадовалась Варя.
– Видел. Вам, наверное, это покажется смешным, но моя фамилия Максаков.
Варя улыбнулась:
– Действительно, забавно.
