Пост стражи мы пролетели, едва не сбив несколько человек. Не обращая внимания на крики полицейских и Пробуждённого, попывшегося остановить нас земляным щитом.
Снеся возведённое наспех заграждение, я нырнул в арку ворот, проскочил её за несколько секунд и, оставив позади, оказался в «Застенье». По корпусу мобиля снова застучали пули — на этот раз, Полицерии, но я не обратил на это никакого внимания.
Тут же свернул на ближайшем перекрёстке, решив затеряться в переплетении грязных улочек, едва не сшиб торговца с деревянной тележкой, снова свернул, оказавшись на огороженном деревянными заборами проулке…
— Кажется, оторвались… — напряжённо произнесла Мисти, глядя назад.
И в тот же миг забор справа разлетелся на куски! В заднюю дверь моего мобиля влетело что-то тяжёлое, нас развернуло, протащило несколько метров.
Это был транспорт, управляемый Власом! Я успел заметить оскаленное злобой лицо бородача через стекло, а затем мы пробили забор с другой стороны проулка и вместе вылетели на окружённый какими то складами пустырь, заваленный мусором.
Мобиль заглох, и попытка его завести ни к чему не привела…
— Вылезай, вылезай! — рявкнул я в тот момент, когда Влас сдал назад, намереваясь ещё раз впечататься в нас мордой здоровенного мобиля.
Видимо, «ублюдок» решил превратить меня в отбивную…
Мисти, надо отдать ей должное, сориентировалась быстро. Дёрнув ручку двери, она выскочила наружу, и я рванул следом за ней, перебравшись через пассажирское сиденье.
Вовремя!
Едва мы покинули мобиль и отскочили в сторону, как Влас со скрежетом врезался в подаренный Гёссе транспорт и отшвырнул его на несколько метров!
— Прячься, детка… — велел я, отталкивая Мисти в сторону ближайшего склада.
— Но…
— Быстро!
Она не стала спорить, а я, развернувшись в сторону помятых мобилей, выхватил из кобуры молниемёт и выстрелил — раз, другой, третий!
Электрические дуги с треском разорвали воздух, врезались в транспорт Власа, окутав его молниями…
Но этот урод снова взорвался чёрным дымом и, разбив лобовое стекло, вырвался наружу! Преодолев разделяющее нас расстояние, бородач врезался в меня, выбив из лёгких весь воздух, протащил по грязи, швырнул в кучу деревянных ящиков.
Всё тело пронзила боль, молниемёт вылетел из руки… Я попытался встать, но тут же получил новый удар, снова отлетел на несколько метров и здорово приложился о какой-то стальной лист.
Перед глазами всё поплыло…
— Сейчас мы с тобой поговорим, сволочь… — раздался надо мной голос Власа, и вновь принявший человеческий облик «ублюдок» схватил меня за горло своими обезьяньими руками.
Безо всякого труда он поднял меня на ноги, и мы оказались лицом к лицу.
Старый знакомый выглядел ужасно — чёрные, вздувшиеся вены на лице, залитые кровью глаза, вытянувшаяся вперёд челюсть с заострёнными зубами, частично выпавшие волосы и посеревшая кожа…
И гнилостный запах смерти, которым он на меня дышал.
— Зубы… Почисти… Сначала… — только и смог выдавить я.
Оскалившись, Влас провёл длинным, почти змеиным языком по упомянутым клыкам, а затем с удовольствием ударил меня кулаком в живот, заставив согнуться — но тут же снова поднял.
— Всё шутишь, недомерок? — прошипел он, — Ну шути, шути… Дам тебе возможность потрепать языком перед смертью!
— А я думал, Маркус хочет пообщаться…
Меня перебил мощный удар в лицо. Нос предательски хрустнул и по губам потекла кровь. А Влас ударил ещё раз, и ещё…
Бородач остервенело впечатывал в меня свой кулачище — в живот, в почки, в лицо.
Он хотел сделать мне как можно большее — и у него получалось…
— Ты меня всегда бесил, Шейн… С того момента, как пришёл к нам! Высокомерный! Заносчивый! Чванливый! Считал себя лучше всех остальных! Козырял своими успехами! Подставил меня с теми ледяными артефактами, выставил идиотом перед всеми парнями! Но я перерос это, тварь! И КТО ТЕПЕРЬ НА КОНЕ, А⁈
— Да уж явно… Не ты… Урод… — прохрипел я, еле ворочая языком, — Перерос, ха! Ты же просто… Шестёрка… Маркуса…
— В жопу его! — оскалился Влас, — Старик засиделся на своём месте! Он проявил слабость, не разрешив грохнуть тебя сразу! После того, как ты столько раз вставал у нас на пути! Снова! — удар! — И снова!
— Теперь я буду править «ублюдками», — перестав колошматить меня и встряхнув, словно запачкавшееся пальто, прорычал Влас, — Нет! Всем городом! Мне дали такие силы, о которых никто и мечтать не может! Ты видел, сучонок… Ты видел, на что я способен!
Во взгляде «ублюдка» плясали искры безумия, перерастающие в настоящий пожар…
— Кто тебе… Их дал?.. Какой… придурок? — сплюнул я кровь, лихорадочно размышляя, как же вывернуться из стальной хватки урода и выбраться из этой заварушки живым.
По всему выходило, что шансов у меня нет…
— Тебе уже это не узнать, слабак!
Вокруг руки, которой Влас держал меня за горло, начала формироваться тьма, и я понял, что мне конец.
Терять было нечего — возможно, именно поэтому затуманенный болью мозг сам принял решение. Руки нашарили на поясе электрическую бомбу, и сами сорвали активирующий запор…
