Он продолжает свои пытки, зажимая длинными пальцами сосок. Захватывает его двумя пальцами и тянет, превращая в острую пику.
– Не надо, – несмело пытаюсь убрать его ладонь.
Он же брезгует, пусть брезгует дальше. Не хочу этих ощущений, мне…мне страшно от неясных чувств, погружающих в порочный омут удовольствия. Между тем, словно массируя меня внизу, втолкнул пальцы глубже, наращивая темп. Не удается сдержать легкого вскрика.
– Тише-тише, Люс, сейчас, – усмехается, слегка согнув их и касаясь чувствительных стенок. Нащупывает какую-то невидимую точку и надавливает, вызывая у меня тихий жалобный стон. Я расслабилась от приятной истомы, разливающейся по всему телу и согревающей. Приятно, мне не должно быть приятно. Захотелось податься бедрами к нему, сухости уже не ощущалось, напротив, все оказалось до неприличия влажно. Сама не заметила, как в один момент откинулась ему на плечо, отдаваясь во власть этих ощущений. Острые уколы наслаждения пронзили тело полностью. Такого удовольствия я не испытывала никогда, даже не предполагала, что такое возможно. Это ненормально, да?
Пальцы вытащить он не поторопился, слегка поглаживая, продолжая мучить меня, заставляя испытывать это ощущение. Я ужасная, не могу реагировать так, это плохо. Я не люблю Алекса, он мне чужой, если я реагирую на касания чужих таким образом, я падшая, слабовольная, плохая. Вынул он их аккуратно, словно резкое движение могло причинить мне боль.
Смущение овладело всей моей сущностью. Как же стыдно, это тот самый Алекс, знакомый мне с детства, это тот самый Алекс, который вечно кричит мне, что я противна ему, а сейчас мы в его же кровати занимаемся подобным.
– Вижу, тебе понравилось, – насмешливо протянул он, поглаживая внутреннюю сторону бедра. – Это хорошо, чувственность есть.
Одним вывертом переворачивает к себе, перекидывая ногу так, чтобы обвить точно отлитое из стали тело. Заерзала, стараясь не касаться его затвердевшими вершинками, это так бесстыдно. Я прикрываюсь руками, но Стаури отводит их и закидывает себе на плечи, вжимаясь в меня и мгновенно чувствуя мою предательскую грудь.
Неизвестность, пугающая новыми ощущениями, кровь, словно заправленная чем-то горячительным, – все это усиливает сердцебиение, прикармливает внутренних демонов, насыщает их силой.
– Ты выросла, Люсия, – дергает, заставляя развести ноги. Когда я не выполняю беззвучный приказ, делает это сам рукой, которой совсем недавно ласкал меня. – Такая белая и приятная кожа, – похоже, комплимент удивил даже его самого, не ожидал произнести подобное вслух. – Белоснежка.
Мне невольно приходится обнимать его спину, поскольку сопротивления он пресекает безболезненными шлепками. Под моими ладонями играют мышцы, худощавый, но мускулы отчетливые, жилистый, даже приятно трогать. Сейчас я воспринимаю его как мужчину, именно так.
Какое-то время мы так и сидим, в полной тишине слышно громкое дыхание парня, его грудь часто вздымается, будто ему не хватает воздуха.
– Думаю, ты достаточно заведена сейчас, – прошелся пальцами по ставшему слишком восприимчивым лону, заставляя вздрогнуть. – Чувствительное тело, несмотря на то, что хозяйка настолько упрямая.
Едва не замычала, когда, приподнимая меня одной рукой, второй он спустил штаны. Издаю короткое, полное боли от осознания своей беспомощности «м», когда, раздвигая ноги шире, в мое тело вторгаются. Медленный, но уверенный толчок, заставляющий вскрикнуть. Буквально впившись пальцами в бедра, не давая возможности высвободиться, Алекс разрывает мою плоть. И, несмотря на то, что сначала все идет более-менее гладко, в один момент Стаури отрывает меня от своего плеча и снова приподнимает, чтобы резко вскинуть на себя, желая насадить глубже. Я кричу, расцарапывая ему кожу. Мне больно, мне неприятно, мне страшно. Это же мое тело, почему он так со мной поступает?
– Перестань сжиматься, Люсия, ты делаешь себе же хуже.
После сказанного приступает к более активным толчкам, неглубоким, но до боли продавливающим мышцы лона. Дыхание участилось, вскоре, вероятно, покинет меня.
– Люс!
От раздраженного возгласа сжимаюсь сильнее. Решив не церемониться, Стаури слегка высвобождает меня, и я уже знаю, зачем, чтобы совершить еще более резкое действие, которое пресечет сопротивление внизу.
– Расслабься, если продолжишь сжиматься, тебе будет больнее, – недоуменно произносит демон, продолжая проникать. Не буду слушать, он сейчас закончит. – Упрямая девчонка.
«Это всего лишь тело», – надо думать только об этом. То, чего я боялась до дрожи, сейчас происходит со мной, а я бессильна, сказать даже ничего не могу, просто обняв его, как утопающий своего спасателя, уткнулась лбом в область между ключицами. Слабая неудачница, которую насилуют, а она не в состоянии дать отпор.
– Мне нравится, когда ты обнимаешь меня, но почему тебе так тяжело? – выдал он, когда от невыносимо болезненного трения, терзающего все внутри, я затряслась, впиваясь ногтями в его кожу. – Люсия! – потребовали ответа.
– Б-б-больно, – задрожала, глотая слезы.