Сумеречный Сад полностью

– Рехетре три месяца безутешна от горя, мы ждали два месяца, пока ты доберешься из Пунта. Теперь скажи мне еще раз, что ты не Рассказчица?

По нему видно, что он заботится о царице.

– Садики? – бормочет Рехетре. – Что-то случилось?

Стражник смотрит на нее. Отпускает мою руку.

– Ничего, моя госпожа. Ваша Рассказчица готова начать историю.

Он подталкивает меня вперед и шепчет, касаясь гу- бами уха.

– Исполняй свой долг – или ты нам здесь не нужна.

После того как меня припугнул стражник, я падаю на стул рядом с Рехетре и хватаю со стола ближайшую чашу из камня. В ней налита какая-то жидкость, а я так хочу пить, что согласна на что угодно.

В чаше оказывается вино, правда разбавленное, так что по вкусу больше похоже на воду с запахом винограда. Я выпиваю все в один глоток, утоляя жажду, и поворачиваюсь к служанке с кувшином.

Она понимает меня и подносит еще.

Эту чашу я пью медленно. Не хватало еще напиться и захмелеть.

Рехетре продолжает кусочком хлеба гонять по тарелке остатки чечевицы, но сама почти не ест.

Она ждет, что я начну историю? Кажется, она меня не замечает.

Пользуясь случаем, я накладываю себе сочное, жаренное со специями мясо и допиваю вино.

Вскоре Рехетре и вовсе устает от еды и со вздохом отодвигается от стола.

Садики в ту же секунду оказывается рядом с ней, загородив меня.

– Вы закончили, Царица, благословленная Ра?

– Да. Я не хочу есть. Утром я отправлюсь в храм моего отца. Приходи в мои покои, когда все будет готово. – Она встает и затем смотрит сверху вниз на меня. – И приведи мою Рассказчицу. Она отправится со мной на жертвоприношение.

Три женщины встают рядом с царской женой и следуют за ней из трапезной.

Садики хватает меня за предплечье – снова – и ставит на ноги.

Я выворачиваюсь.

– Не нужно.

Он поднимает бровь.

– Правда? А я думал, что ты не хочешь исполнять свои обязанности.

Я поднимаю подбородок и смотрю ему прямо в глаза.

– В храм ее отца, так ведь?

Понятия не имею, где это. Но Садики не тот человек, который позволил бы мне найти путь самой.

– За мной. – Он разворачивается к двери и в три шага оставляет меня далеко позади.

Я семеню ногами, неловко стараясь угнаться за ним в своем узком платье.

Мы выходим из зала через другой вход, но коридоры выглядят также – фрески рыбы и дичи, охотники затаились в кустах со стрелами наготове.

Садики задерживается, чтобы криком отдать приказы мужчинам в коридоре. Он заботится обо всем: требует подать носилки, чтобы отнести Рехетре в погребальный храм, велит послать с ней пиво и хлеб, а также отправить гонца, чтобы в святилище держали наготове жреца и барана.

Из-за последнего приказа я морщусь. Неужели придется принимать участие в кровавом ритуале?

Из дворца мы попадаем в другой сад, тоже огороженный невысокой стеной.

Я верчу головой влево и вправо, но пирамид не видно. Должно быть, мы вышли с другой стороны.

– Стой тут. – Садики показывает на землю, будто ждет, что я встану ровно на этот кусок гравия и не сдвинусь с места.

Я скрещиваю руки на груди и смотрю ему в глаза.

– Аргх! – Он вскидывает руки к небу и уходит к мужчинам, стоящим у ближайшего прохода во дворец.

Он красноречиво жестикулирует, показывая на меня.

Несколько мужчин смотрят в мою сторону и кивают.

После чего он снова возвращается с угрюмым лицом.

– Ты пойдешь на жертвоприношение в погребальном храме вместе с Рехетре, женой Бога, избранной Ра. Не думай улизнуть. За тобой присмотрят. – Он придвигается так близко, что я чувствую его теплое дыхание на щеке. – По возвращении я жду услышать ее согласие, так что выбирай слова внимательно.

– Согласие?

Он щурится.

– Рехетре должна сообщить своему мужу, что она готова с радостью провести с ним ночь. Менкаура, Владыка сына Гора, ждал достаточно.

Ух ты.

– Что, если она откажется?

– Значит, Рассказчица не смогла утешить ее и вернуть в здоровое расположение духа.

Я пожимаю плечами. Нужно больше информации, хотя с этим парнем лучше не связываться.

Садики отходит, ощерившись:

– Думаешь, тебя не накажут?

– Я не могу рассказать историю, которая бы повлияла на Рехетре.

Рука Садики мелькает в воздухе, как нападающая змея.

От удара я отшатываюсь.

Я поворачиваюсь к нему, прикрыв лицо рукой. Рот открыт, а в животе ком из страха и боли.

– Ты будешь обращаться к царской супруге как подобает! – Над его левым глазом выступает сине-зеленая вена.