– Да-а, дела. Хитро вы это придумали. – Добрыня почесал затылок, на родителей поглядывая. – А кто еще о правде ведает?
– Из живых никого уж и не осталось, – промокнула Елена платочком красные от слез глаза.
– Как же никого? А Змеюка что, нежилец, что ли? – проворчал Финист, повертев в руках новые ножны, над коими сам работал последний месяц. – Живехонький он! Совсем от старости головой ударился, а посему беды одни насылает. Опять вон на деревню напал, а этому отдуваться придется! – Он ткнул пальцем в сына, заставляя Прекрасную вновь запричитать.
Много уж зим миновало с той поры, как перебрались в светлый град супруги и обосновались здесь под иными именами, дабы никого не смущать. Князь, коему Финист служил, добро свое на то дал и тайну их сохранил, наделив чудо-богатыря званием воеводы – Никиты Романовича. По-прежнему продолжал он служить во славу земель родных, но нынче скрывал лик свой соколиный. Слух сам пустил, что богатырь Финист – Ясный сокол на покой отправился, и не надобно его боле тревожить. Теперь лишь по ночам обращался витязь в птицу и облетал всю Явь. Благо Светозар, годы жизни которого уж минули, приглядывал за Правью и докладывал обо всем Деве-Весне.
Елена с той поры предпочитала в горницах оставаться и редко гулять выходила по граду – точно стеснялась красоты, природой данной. Долго она корила себя за приключившуюся со Змеем беду, и ничто не могло покоя ей принести – токмо время поддержкой стало, раны исцелило, образы стерло. Несколько лет еще минуло, прежде чем появился на свет Добрыня.
Рос мальчишка озорным да смышленым – отрада родительских очей ясных. Все ему интересным казалось: как мир устроен, как слова понимать, зачем цифры считать, из чего ларец сделан. К десяти годам должен был Добрыня даром волшебным обзавестись, но обделила его судьба – не мог он в птицу обращаться. Тогда порешили родители сохранить в тайне способности Финиста, чтобы не расстраивать дитя.
Добрыня благодаря батюшке в княжеских палатах наукам и искусствам обучался, а заодно дружил с будущим властителем. Были они неразлейвода: вместе проказничали, а после вместе и наказание получали. Нарадоваться матушки с батюшками не могли и пророчили детям долгую и крепкую дружбу, которая сказаний и истории будет достойна.
Одначе со временем раскрылся у Добрыни необычный дар: мог он зверей и птиц понимать, точно разговаривали они с ним. Елена с Финистом сразу смекнули, в чем дело, но все же умолчали и на чудо списали. Так и жили они тихо и мирно, секреты храня.
Перестал с годами в походы ходить воевода Никита и все чаще молодых дружинников наставлял. Елена ворчливой стала и все на девушек поглядывала, выискивая невесту для сына. А тем временем мужал Добрыня и превращался в крепкого богатыря и верного друга молодого князя.
В нескольких битвах успел уж витязь отличиться, когда вдруг прознали люди на окраине земель про Змея Горыныча, что на селения нападал и пепелища оставлял. С той поры, как впервые он объявился и семью свою сжег, изредка Кирилл появлялся в облике дракона. Поначалу боялся гнева Финиста, одначе чары злые голову дурили, а Маринка знатно старалась людям вред приносить: заставляла она Кирилла в Змея превращаться и страх да боль сеять. Чудом удавалось Горынычу от Финиста скрываться все годы эти, а теперь и вовсе осмелел – буйным стал да бесстрашным. Добрыня, как про зверя прознал, сразу же засобирался в путь, желая чудище исполинское и грозное сразить. Тогда-то и решили родители ему историю свою поведать, ничего не скрывая от дитяти. Собрались они в горнице просторной и стали истории сказывать.
Правду услыхал Добрыня и изумился: не думал, не гадал, что отец его – прославленный богатырь-чародей Финист – Ясный сокол, о коем столько легенд ходило. Всю жизнь тот под именем Никиты скрывался даже от кровинушки родной. Пуще диву дался Добрыня, когда прознал, что из-за матушки Змей Горыныч на свете белом появился. А как сказали молодцу, что тетка его – жена Кощея Бессмертного, страшного колдуна из Нави, которым всех детей пугают, – так присел он, над правдой размышляя.
– Да вы легенды ходящие, – проговорил Добрыня, откидываясь на стуле, ресницами растерянно хлопая. – Отчего же я об этом токмо сейчас узнал?
– Мы боялись, что ты расстроишься шибко, что чудо-дар тебя стороной обошел, – кротко пояснила Елена.
