Кристина смотрела в окно, на бассейн и парковку. На улице было так тихо и пустынно, что весь мир, казалось, обезлюдел.
— Я всегда думал, что отец рано или поздно убьет меня, — продолжил Чарли. — Самое забавное, что даже в те годы мне ужасно хотелось стать частным детективом. Я видел их в кино: Ричарда Даймонда, Питера Ганна… Они вели себя так, будто совсем не испытывали страха. Я же только и делал, что боялся. Больше всего на свете мне хотелось стать таким, как они.
— Ну а теперь ты само бесстрашие, — с иронией заметила Кристина.
— В детстве все кажется предельно простым, — улыбнулся Чарли.
Машина въехала на парковку. Они смотрели на нее не отрываясь, пока наружу не выбралась молодая пара с двумя маленькими детьми.
Чарли подлил им еще «Санки».
— Я лежал ночами в кровати, прислушиваясь к возне крыс, и молился о том, чтобы мои родители умерли раньше, чем им выпадет шанс прикончить меня. И я страшно злился на Бога за то, что Он не отвечает на мои молитвы. Я не понимал, почему Он позволяет этой парочке держать меня в вечном страхе. Ну что Ему стоило помочь беззащитному ребенку? Потом, когда я стал постарше, мне пришло в голову, что Бог не отвечает на мои молитвы, потому что Он слишком добр. Он не в состоянии никого убить — даже таких моральных отщепенцев, как мои родители. Тогда я стал просить Его о том, чтобы Он помог мне выбраться из этого дома: «Милый Боже, это Чарли. Все, чего я хочу, — сбежать однажды отсюда. И чтобы у меня был свой дом и деньги и я перестал бояться всего на свете».
Внезапно ему припомнился эпизод, в котором было столько мрачной иронии, что он невольно рассмеялся.
— Что тут смешного? — спросила Кристина. — Хоть я и знаю, что у того паренька все сложилось хорошо, мне его ужасно жаль… как если бы он все еще жил там, в Индианаполисе.
— Да нет, просто я… в общем, я вспомнил кое-что еще, по-своему забавное. Что-то из разряда черного юмора. Где-то через год я окончательно разочаровался в Боге, который так и не удосужился ответить на мои молитвы, и переметнулся на другую сторону.
— В смысле?
Чарли взглянул в окно, где ветер швырял во тьму пригоршни дождя.
— Я прочел где-то историю про парня, который продал душу дьяволу. Он так сильно хотел получить что-то очень для него важное, что заявил о готовности отдать взамен свою душу. И — рраз! — рядом тут же возник дьявол, так что парню оставалось лишь подписать контракт. Я решил, что раз дьявол куда эффективнее Бога, то и молиться стоит ему.
— Насколько я понимаю, контракт на подпись ты так и не получил.
— Нет. Дьявол оказался таким же нерасторопным, как Бог. Но однажды до меня дошло, что если я продам душу дьяволу, то окажусь в аду. А поскольку мои предки наверняка попадут туда же, мне придется коротать с ними целую вечность. Эта перспектива так меня напугала, что я выбрался из постели и принялся усердно молить Бога о спасении. Его наверняка засыпают различными просьбами, так что у Него нет возможности сразу ответить на мою мольбу. Я понимаю это и прошу простить меня за то, что усомнился в Его могуществе. Молился я до того усердно, что на шум пришла моя мать. По своему обыкновению, она была пьяна. Она спросила, в чем дело, и я объяснил, что разговариваю с Богом. «Правда? Тогда скажи Богу, что твой папаша опять завис с какой-то шлюхой. Пусть сделает так, чтобы у этого ублюдка отсохли яйца».
— Бог ты мой. — У Кристины вырвался нервный смешок.
Чарли знал: ее шокировало не то, что он решил поделиться с ней этой историей. Просто обыденная грубость его матери помогла Кристине лучше понять тот мир, в котором он вырос.
— Мне было всего десять, — продолжил Чарли, — но всю свою жизнь я провел в худшей части города, и никто бы не спутал моих родителей с Оззи и Гарриет. Так что даже тогда я понял, о чем это она, и решил, что ничего забавнее в жизни своей не слышал. С тех пор, принимаясь молиться Богу, я рано или поздно вспоминал пожелание моей матери, и меня разбирал неудержимый смех. Я не мог закончить ни одной молитвы без того, чтобы не посмеяться. Спустя какое-то время я вовсе бросил молиться. А годам к двенадцати-тринадцати до меня дошло, что и Бога-то никакого, скорее всего, нет. А если и есть, рассчитывать в этой жизни все равно лучше только на себя.
Кристина рассказала Чарли о том, как ей жилось с матерью, а позже в монастыре и сколько труда пришлось вложить в «Обед гурмана». Какие-то из ее историй были почти такими же грустными, как эпизоды его детства. Другие казались скорее забавными, но Чарли мог слушать их бесконечно, поскольку все они были историями
Время от времени кто-то из них, встрепенувшись, говорил о том, что пора бы лечь спать. Оба они были измотаны до предела, однако продолжали вести беседу, допивая уже второй кофейник «Санки». К половине второго ночи до Чарли дошло, что настойчивое желание лучше узнать друг друга было не единственной причиной, по которой они не спешили лечь в постель. Оба боялись, что в любой момент на парковке может появиться белый фургон.
