Я почитал, хватился – а брошюры нет. Странно; я посмотрел и под ноутбуком, и на тумбочке в коридоре, а когда снова вернулся на кухню, за окном пронзительно закричали и прокатился грохотом выстрел.
Я бросился к лоджии и выглянул наружу.
Одетые пушистым и белым деревья недвижно замерли под морозным солнечным небом; мгновенье назад еще было по-зимнему тихо, а сейчас тишину эту рвали заполошные женские крики и испуганный заливистый лай маленькой собачонки. Я высунулся подальше, чтобы рассмотреть, кто кричал, и увидел, как сосед Александр, в широких трусах, распахнутой куртке с меховым капюшоном и с длинным ружьем в руках, нетвердой походкой, оскальзываясь, бредет по тропинке меж высоких сугробов в сторону заборчика детского сада, за которым разбегались только что вышедшие на прогулку ребятишки.
Я замер.
Что делать?!
Женщина продолжала кричать, ей вторили уже несколько голосов. Александр продолжал идти, пошатываясь и поводя ружьём из стороны в сторону. Домашний шлепанец слетел у него с ноги, но он не заметил; зато его самого заметили в детском саду. Я увидел, как одна воспитательница, протяжно крича и размахивая руками, гонит детишек к крыльцу, по пути подхватывая некоторых из них и прижимая к себе, будто наседка, прячущая под крылом цыплят от крадущейся кошки. Вторая, полная, в красном пуховом пальто, пошла Александру навстречу с другой стороны забора, широко разводя в стороны руки, и тоже кричала – испуганно, но сердито.
Он остановился и наставил ружье. Воспитательница оглянулась: ее напарница все еще собирала детей у входа. Александр уперся ногами покрепче и начал целиться. Женщина осталась стоять, все так же разведя руки, между ним и крыльцом, где другая воспитательница спешно заталкивала детишек за двери.
Грянул выстрел.
Сверху посыпались снег и мелкие ветки. В последний миг Александр поскользнулся, повалился навзничь и заряд крупной картечи ушел в небо. Женщина в красном пальто осела в сугроб и, кажется, перекрестилась. Александр закопошился, кое-как встал, добрел до скамейки, засунул дуло ружья себе в рот, и со второй или с третьей попытки, но все же смог пальцами босой ноги нажать на спуск. К счастью, ружье было двуствольным, и оба заряда уже вылетели из него, почти не причинив никому вреда: как я узнал позже, лишь пара картечин застряли в бедре у соседки из третьей парадной, выгуливавшей во дворе шпица. Александр еще пару минут повозился с ружьем, потом обнял его, уснул, и в таком положении был закован в наручники подоспевшими полицейскими, прибывшими почти одновременно со «скорой помощью».
