Диса сбросила кольчугу и сняла гамбезон, который носила под ней. Это был уже третий с того дня, как Халла посоветовала ей надевать доспехи. Хоть он и уберегал от жёстких краёв кольчуги и давал дополнительный слой защиты, ткань была словно губка и впитывала каждую каплю пота и крови, вытекающих от ежедневных усилий. Одежда быстро намокала, тяжелела и воняла. Диса выбросила гамбезон в открытую дверь – завтра она утопит его в болоте – и схватила другой из кучи таких же, которые стащила из сокровищницы Человека в плаще. Мышцы Дисы обрели твердость, руки и ноги окрепли, плоский живот стал рельефным, как фигурные латы Гримнира, некогда бледная плоть приобрела желтоватый оттенок, а из-за множества синяков, шишек и струпьев кожа, вдобавок покрытая мурашками от холода, казалась бугристой. Девушка стиснула зубы и натянула свежий гамбезон, сшитый из стёганого льна, окрашенного в пурпурный цвет, с золотой вышивкой на груди и рукавах. Его предыдущий владелец умер от удара копьём в спину, тот явно пришелся между лопатками, расщепил позвоночник, разорвал лёгкие и сердце.
Зашнуровав гамбезон, она повернулась к Халле.
– Почему боги не вмешались? – спросила она. – Они точно смогли бы прогнать этих людей креста.
Троллиха пересела иначе.
– Боги Севера суровы, дитя. У них слишком много своих дел, потому на нас они обращают внимание крайне неохотно. Да и тогда зачастую наваливают на нас ещё больше несчастий. Они отвернулись, а когда снова взглянули на Мидгард, то обнаружили, что крестоносцы добились чернилами и пергаментом того, чего ни один ярл не добьётся топором и мечом: объединили людей под общим знаменем, сделанным из очищенных овечьих шкур, украшенным дубовой золой и железом со словами их Пригвождённого Бога. Они шли со своей священной войной на север, прямо у нас под носом, а когда мы заметили, стало уже слишком поздно.
– Что же нам тогда делать? – спросила Диса, качая головой. – Как нам победить?
– Грядут суровые дни. Фимбулвинтер – бесконечная зима. Боги Севера препоясывают чресла и осматривают сталь, ибо ветры Мидгарда несут запах войны. Даже духи земли бежали, забрав с собой всю магию древности. И скоро…
Голос Халлы превратился в шёпот:
Диса слушала, крепко сжав челюсть, и кивнула.
– Хорошо. Этот дракон, Злостный Враг, станет нашим отмщением. Он принесёт смерть людям креста.
– Всему, – сказала Халла. Она не подняла взгляд от огня. Красноватый свет озарил резкие черты её лица, словно высеченные из камня, как и волоски, растущие на кончике подбородка. – Злостный Враг очистит землю огнём и мором, война будет следовать за ним, словно тень. Камни будут трескаться, а деревья разрушаться; моря будут кипеть, а небеса гореть! И из тех обрывков, которые он оставит после себя, вырастет и возродится древность.
– Сколько? – спросила Диса через какое-то время. – Сколько нам осталось до конца?
Троллиха искоса взглянула на девушку, которая дрожала несмотря на жар от огня.
– Никто не знает, дитя. С появления пророчества прошло семьсот двадцать девять лет – девять на девять на девять, – и мы входим в бесконечную зиму. А остальное? – Она пожала плечами. – Нет никаких гарантий, что это сбудется. Особенно если Гримнир совершит задуманное.
– Как
Из задней части дома раздался резкий смешок.
– Да, расскажи ей всё, старая болтливая карга.
Халла даже не вздрогнула от неожиданного голоса Гримнира, но Дису словно ужалили; она вскочила на ноги, почти вытащив нож из ножен. Девушка только отчасти расслабилась, когда увидела, как Гримнир встал с корточек и подошёл к стулу в виде трона.
– Зачем ты сюда крадёшься? – спросила Халла.
