- Я не про это, - собравшись с духом, выдавил из себя, - там же ведь не все такие моральные уроды, как те, что детей насилуют. Там ведь наверняка и женщины будут, и дети. И пленники у них наверняка есть.
Нельзя же об этом забывать!
- Знаешь, рассказывают, когда крестоносцы во второй раз брали штурмом
Иерусалим, один поинтересовался у священника, что, мол, в городе не только одни кровожадные сарацины, там много и христиан, и паломников, да и просто беззащитных. Так священник ему ответил очень просто. Сказал усомнившемуся рыцарю, что Бог все всегда предусматривает и пусть убивают всех, кого найдут, а там, на небе, он сам разберется, кто грешник, а кто нет, - Токарев с этими словами достал из шкафа два затянутых в материю цилиндра, со стороны на самом деле похожих на подсумники для гранат. К каждому изолентой был привязан пульт с антенной и единственной кнопкой посередине. У одного была красная, а у второго синяя.
Когда Токарев поставил их на стол, оба разом звякнули как полные бидоны.
- Знаю эту историю, - сказал я, презрительно оглядывая обе смертоносных машинки, - а в первый раз они три дня подряд резали население. Резали и молились, потом снова резали, а потом опять молились. И так без перерыва трое суток. Так вам тоже хочется, или все же переживете без таких приключений?
- Давай не огрызайся, а запоминай, - оборвал меня Токарев, - Стас, покажи человеку, как со всем этим управляться.
Стас, один из стрелков грузовика, уже достаточно тучный мужчина с лоснящимся лицом, жиденькими усами и бегающими глазками, удивительно крепко пожал протянутую для приветствия руку. Ладонь, нехарактерно для человека его комплекции, оказалась не мягкой и теплой, а больше похожей на подошву, будто он всю жизнь проработал на рудниках. Голос был мягким, но глубоким, что говорило о неком злоупотреблении спиртными напитками.
- Слушай, говорю один раз, - начал он, отвязывая пульты и давая их мне, - Запомни, какой от какого, не подорвись ненароком. И держи где-нибудь в безопасном месте. В общем, дело тут так. Грубо говоря, здесь заряд от пушечного снаряда, в который напихали мелкого железного лома.
Радиосигнал поступает на вот эту штучку, - он раскрыл один из подсумников, откинул слой ткани, открыв начинку всей конструкции, и пальцем ткнул в небольшую черную кнопку, похожую на черный лакированный шарик, - от него переходит к взрывателю и… Да, должен быть взрыв, но я решил подстраховаться и сунул вот сюда химический замедлитель, - с этими словами палец перешел на пластиковый зеленый капсюль, - еще полторы минуты форы до взрыва, но потом все. Теоретически осколки должны с легкостью пробивать пластиковые и фанерные стенки и двери, так что тоже учитывай это. Останется только изодранный корпус от снаряда, лежащий на дне неглубокой воронки, усеянной ошметками тел.
- Направленный взрыв? – поинтересовался я, разглядывая указания.
- Почти, больше смахивает на выстрел картечью, - сказал Стас, взгляд которого сразу потеплел, узнав, что я тоже что-то смыслю во взрывчатке, - в другом случае мощность получилась бы больше, но нам нужно…
- Вещественное доказательство, что это дело рук военных, - прервал я его, поворачиваясь к Токареву, - Могу поспорить, что вы куда только не напхали значки, что все это с полигона. И кучи трупов вокруг будут лишним доказательством того, как военные хотят дружить. На фоне переговоров отличный стимул, не так ли? – это я уже выговаривал Токареву обвинительным тоном, - Хотите развязать новую войну между военными и бандитами? Можно поинтересоваться, что вы хотите от этого выручить?
Я бы добавил что-нибудь еще, но Токарев резко выбросил правую руку, слишком быстро соприкоснувшуюся с моей правой щекой. Там словно взорвался такой же снаряд, а я, не ожидавший ничего подобного, потерял равновесие и упал на пол, едва не повалив следом оба заряда. Стас успех их подхватить.
- Никогда не смей говорить о том, чего не понимаешь! – рявкнул Токарев, мгновенно скинув с себя весь приторно-благожелательный вид, который до того был маской на его лице, - Еще хоть один раз услышу от тебя подобную вещь, то не стану смотреть на что ты уже успел пройти, расстреляю прямо на месте!
- Тогда позвольте объяснить, зачем вам нужна эта резня, - сказал я, поднимаясь с пола, - Иначе я это просто назвать не могу. Я знаю, чем война отличается от избиения, а то, что вы предлагаете, по-другому и назвать нельзя. Понятно, зачем убивать врага, который в тебя целится, но нельзя убивать человека, который о тебе даже не знает. Это бандитские методы, никто больше так не сражается.
