Света не выдержала и остановилась. Она была очень добрым человеком, редко проходящая мимо чужой боли со спокойным видом. Хотя в последнее время эта черта ее характера сильно ослабела и забилась куда-то глубоко, но никогда не исчезала окончательно, поэтому такое явное обращение заставило ее остановится. Женщина же, обрадованная успехом, держалась за ее штанину как за последнюю ниточку.
- Госпожа… Купите… Прошу госпожа… Вам это еще пригодится… - в руках у женщины был небольшой пакетик с несортированной косметикой, явно второпях схваченной с полки или ночного столика. Некоторые тюбики были открыты, у духов не хватало колпачков или были плохо закрыты, пудреница и вовсе раскрылась, рассыпав содержимое по пакетику. Женщина продолжала настаивать, - вы девушка, молодая, вам пригодится… Купите…
Света посмотрела на меня странным взглядом, не похожим на виденное мной раньше. Она понимала, что ей это не нужно даже даром, но и просто уйти, вырвав ткань из слабой ладони, тоже не могла.
- Сколько? – спросил я в ответ на ее немые колебания у женщины, - за все?
- Еды, господин, - сказала она, поворачиваясь ко мне. Полные боли глаза обожгли не хуже раскаленной кочерги, - Пуль не надо. Пули заберут.
Господин, еды, я три дня ничего не ела.
Я похлопал себя по карманам разгрузника, но не нашел ничего съестного.
Там были только патроны и завалявшиеся туристические мелочи, необходимые при переходах, но совершенно ненужные в этой ситуации. Тогда я молча посмотрел на Влада. Он, казалось, пытался отделиться от ситуации, но увидев мой взгляд, закатил глаза к небу и глубоко вздохнул. И все же достал из верхнего кармана разгрузника шоколадный батончик из туристического набора, положив в мою вытянутую ладонь. Руку я не убрал, только внимательнее на него посмотрел, перевел взгляд на руку, после снова на Влада.
- А не кажется… - начал он, принимая оскорбленную позу.
- Не кажется, - резко отрезал я, - напомнить, как ты здесь оказался?
Влад рассерженно посмотрел на меня, но достал из того же кармана еще один батончик, почти швырнув мне в руку. Взяв оба батончика, я присел перед женщиной и протянул ей. Она неожиданно резко схватила еду и прижала к себе, но словно опомнилась и устыдилась своего поведения.
- Простите, господин… Я не хотела, - и протянула косметику, - ваша покупка. Приходите еще, - обыкновенная фраза продавца почти из любого магазина, прозвучавшая от настолько опустившегося человека казалось дикой и неуместной. Я даже попытался ее представить, кем эта женщина была до этих дней. Воображение рисовало уверенную, обеспеченную женщину, спокойно смотрящую в будущее. У нее наверняка была семья, муж и дети.
Почему рядом обязательно должна быть собака, обыкновенная, но ухоженная дворняга на коврике у двери. А теперь осталось только это подобие жизни…
Мне стало очень жалко этого человека.
- Почему вы называете меня господином, - сказал я, беря из ее руки пакет с косметикой, - никто из нас не заслужил подобного титула.
- Господа велят, - с удивлением и страхом сказала женщина, посмотрев на меня, - Говорят, уважение. По-другому не обратишься, до смерти бить будут. Или за периметр выкинуть, если настроение у них будет хорошее.
- Господа? – удивился я и обернулся сторону входа. Два охранника у дверей, такого же бандитского вида, как и те, кого мы видели на посту, откровенно скучали и явно желали оказаться на другом месте, но не на посту.
- Новые хозяева, - сказала женщина таким тоном, словно на несколько секунд вернулась в прошлое, где чувствовала себя хозяйкой жизни, – обыкновенные зеки и те, кто ими командует. Похожи на богачей или олигархов с Рублевки, точно и не разберешь. А есть еще военные, так те хуже всех остальных вместе взятых. Они тут что-то вроде независимого государства хотят организовать. Мы здесь люди маленькие, на крыс и то больше внимания обращают. Нам уже сказали, что терпят здесь только потому, что мы вроде сигнализации. Если мертвецы пролезут, нас первыми рвать начнут. А у меня слух музыкальный, еще с детства. Я ведь потому… – она неожиданно остановилось и посмотрела на меня, поняв, что говорит вещи, не подходящие обыкновенной попрошайке.
- Говори дальше, - велел я, - может, еще еды себе заработаешь.
- Так вот, - довольно продолжила она, - ходят здесь, курят, да и разговаривают. Мы не мешаем, а он и не смотрят. Себя называют Свободной Республикой. Хотя ни первое, ни второе им совершенно не подходят. Они главным называют какого-то Магета, не знаю, кто это такое. И его все тут очень боятся. И военные анклавы его тоже боятся, поэтому и мир хотят заключить.
- Он здесь? – поинтересовался я, - Магет этот?
- Нет, здесь его никто в глаза не видел. Это ведь только кусочек их республики. Они по многим областям раскинулись. Вроде как
Калининградская область от России отделена. Только их много. Тут даже с
