Я пулей выскочил из помещения, думая только о том, как бы быстрее добраться до лейтенанта. Возможно, другие бандиты тоже знали об этом месте, где продавали и покупали рабов, но я в этом все же сомневался. В основном такие дела ведутся через верхи группировок, рядовые члены редко когда точно представляют, что происходит. Информация, что сейчас у меня была, походила на бомбу, о которой все знают. И, вроде, не опасно, но и забывать о ней тоже нельзя. Всех тщательно опросят уже на территории полигонов, а некоторым даже светит «с пристрастием», как выражались аккуратисты, пытающиеся не запятнать себя словом «пытки». Только пока до этого дойдет, может пройти несколько дней.
А бандиты могут и не ждать этих дней, узнав о разгроме в Кремле, очень быстро могут поменять свое местоположение, даже сбежать на те же торфоразработки, где, скорее всего, их и не достанут. Военные не любят рисковать, а такая операция по-другому не может быть охарактеризована.
- Куда бежите, молодой человек? – меня остановили две мягкие, но по-своему крепкие руки.
Я поднял глаза и понял, что едва не сбил врача, возвращавшего с операции. Халат был забрызган кровью, а на лице была печать усталости.
Сам достаточно молодой, едва меня на несколько лет обогнал, но последние прошедшие дни наложили свой отпечаток. Врач заметно постарел. Это было видно не только по седине в волосах, но и в глазах, глубоких, как у старика.
- Извиняюсь, очень сильно тороплюсь, - я попытался откланяться, но он снова меня остановил, в этот раз удержав за правую руку.
- Вы ведь из военных? – спросил он, - из тех, кто прибыл вчера ночью из бандитского логова в Кремле? Если так, можно с вами посоветоваться?
- Я обычный рядовой, - пожал плечами, поворачивая за ним следом. У врача был свой небольшой кабинет рядом с госпиталем, откуда не успели даже вынести чертежную доску.
Кроме нее там стоял обыкновенный деревянный стол, большое кожаное кресло, больше подходящей для приемной в богатой фирме и еще один офисный стул. На полу валялись неубранными несколько пустых шприцов, зажим, в котором до сих пор был кусок окровавленной ваты, несколько пузырьков из-под лекарств, даже упаковка из-под бинтов. Приглядевшись, я заметил, что даже стол был едва вытерт, на нем до сих пор остались красные разводы, словно кто-то наспех пытался стереть кровь со столешницы. Врач сел на стул и рукой указал мне на кресло, заскрипевшее, когда я уселся.
- Извините за беспорядок, - сказал врач извиняющимся тоном, - иногда операции очень срочные, буквально на руках раненных приносят. Прямо на столе и приходится оперировать. Я к вам обратится хочу.
- Это не ко мне, а к командованию, - недоуменно пожал я плечами, - я все равно ничего не решаю. Передать, конечно, могу, но что-то большее вряд ли сумею.
- Я только что от вашего так называемого командования, - сказал врач резко похолодевшим голосом, - и не имею большого желания снова с ними общаться. Кроме того, я недавно оперировал одну девушку, вытаскивал у нее из лопатки пулю, так вот, она рассказала мне про одного человека, который ее спас от верной смерти, что он из студентов, знал некоего
Павла, о котором я не имею ни малейшего представления, но вместе с тем он сейчас вместе с военными. Про добровольцев я тоже слышал, но в последней операции они не участвовали. Все, с кем я разговаривал, были профессиональными военными. Так вот, скажите мне, кто еще сейчас мог выйти из палаты, где лежит бедная девушка, но одетый не по форме?
- Скажите, - спросил я, откидываясь на заскрипевшую подо мной спинку кресла, - а вы в детективах никогда не работали? Или вас зовут Шерлок Холмс?
- Просто я читаю Дарью Донцову, - спокойно сказал врач, но увидев мои быстро ползущие вверх брови, так же без улыбки добавил, - Шутка. Я хирург, а в нашем деле без аналитического мышления делать нечего, если ты хочешь лечить людей, а не резать, как в мясной лавке. И студентов я привык за милю видеть, не удивляйтесь.
- Хорошо, вы меня раскусили, - я вернулся в нормальное положение, - да, я не состою в добровольцах. Меня и нескольких моих друзей свели в отдельный автономный отряд. Но без ведома военных я и пальцем пошевелить не могу, они снабжают нас оружием, дают кровь и топливо. Максимум без их приказов я могу только ездить по городу и отстреливать зомби, не могу даже без уведомления магазин брошенный разграбить – вся территория города под военным протекторатом, это их ресурс и делиться они не будут.
Так что здесь я не соврал. Формально я независим от решений командования, но практически подчиняюсь приказам офицеров.
- Это я и надеялся услышать, - кивнул головой врач, - а теперь я хочу вам кое-что сказать. Вы когда-нибудь слышали, что происходит у второй больницы?
- Вам Лаванда тоже рассказала? – спросил я, посмотрев ему в глаза, – военным вы об этом сообщили?
