— Вы уж позаботьтесь о нем хорошенько, — сказал Крауфорд, кивнув на Иэна, — он нам здоровым нужен.
— Не сомневайтесь, — сказала сестра, — а теперь выходите.
Покидая палату последним, Дональд повернулся к брату:
— Сладких снов тебе, прекрасный принц.
Уже в следующее мгновение веки Иэна стали тяжелеть, и к тому времени, как сестра вернулась с запасом свежих полотенец, он уже крепко спал. Ему снился простор высокогорных лугов, усыпанных багрянцем цветущего вереска, и стоящий рядом брат. Зашедшая ближе к вечеру сестра увидела на губах спящего слабую улыбку. Когда она поправила одеяло, подтянув его к подбородку Иэна, то услышала, как тот еле слышно пробормотал что-то несвязное — кажется, это было слово «прости».
— Не знаю, у кого вы там прощения просите, — тихонько сказала девушка, нежно глядя на спящего, — да только надеюсь, что ждет вас где-то подруга верная.
— А я все равно считаю, что ты поступил как сущий дурень, — сказала Иэну Лиллиан, когда неделю спустя они вместе с Дональдом сидели у камина. В их стаканах было шерри, а Дональд прихлебывал из бутылки имбирное пиво.
— Не слишком-то ласково с твоей стороны говорить такое, — заметил Дональд.
— Он только чудом не погиб, понимаешь?
— Было ради чего, — сказал Иэн.
— Идиотское поведение можно простить либо глубоким старикам, либо несмышленым детям, Иэн, ты же, к сожалению, не относишься ни к тем ни к другим.
— Ты тоже, тетушка, — сказал Дональд, — в старики тебя точно не запишешь.
Лиллиан выпрямилась в кресле:
— Лесть — удел глупцов, причем это и льстецов касается, и тех, кто лесть принимает.
— А я буду считаться льстецом, если я скажу, что возраст не властен над твоей вечно юной душой? — спросил Иэн.
— Да хватит уже, — сказала тетя, как можно непринужденнее поднимаясь из кресла. Иэн едва удержался от того, чтобы не попытаться ей помочь, — он по-прежнему был уверен, что Лиллиан старательно скрывает боль в пораженных подагрой суставах.
Она взяла кочергу и поворошила угли в камине, а потом повернулась к Дональду:
— Когда ты ждешь ответа касательно восстановления в университете?
— К концу месяца. Надеюсь, к тому времени уже подыщу себе квартиру.
— Не понимаю, зачем тебе лишние хлопоты, — сказал Иэн, глядя на брата. Тот отвел глаза:
— Я уже и так немало крови тебе попортил.
— А по-моему, как раз наоборот.
— Не думаю, что ты всерьез этого хочешь.
— Я ничуть не против, — если, конечно, ты…
— Я весьма решительно настроен соблюдать трезвость.
— Тогда не вижу никаких проблем.
Лиллиан налила себе шерри и снова села.
— Неужели ты всерьез думал, что Дональд может оказаться душителем?
— Я тогда вообще не знал, что думать… Да нет, наверное…
— Еще как да, — сказал Дональд, — эти проклятые карты навели на тебя страху.
— Я даже Крыса одно время подозревал, — признался Иэн, — с его-то ловкостью карточной.
— Вряд ли он на такое способен, — покачала головой Лиллиан.
— Когда становишься полицейским, то скоро убеждаешься, что человек способен на что угодно.
Лиллиан повернулась к Дональду:
— Так ты правда с ним разговаривал? Иэн рассказывал, что он пытался тебя заманить.
Дональд кивнул:
— Когда я увидел эти карты, то быстренько отлучился и побежал за полицейским, да только фокусник тут же исчез.
Лиллиан поежилась:
— Поверить не могу, что ты мог быть на его месте…
— Бедняге Пирсону не повезло, — кивнул Дональд. — Но ты же вроде говорил, что он знал про карты? — повернулся он к брату.
— Знал. Дерек все рассказал ему за завтраком у меня на квартире. Думаю, Райт просто застал его врасплох — Джордж не был силачом, так что и достойный отпор дать вряд ли смог.
— Мне до сих пор не верится, что Дикерсон не выдумал эту историю про футбольных хулиганов, — сказала Лиллиан.
В последние дни сержант без конца рассказывал эту историю, и с каждым новым разом она обрастала все более невероятными подробностями, так что случайный слушатель вполне мог вообразить, что в ту ночь бедолагу-рассказчика похитила шайка устроивших набег викингов.
— А этот твой бродяжка — с ним что? — спросил Дональд.
— Я убедила его поселиться в приюте Дина, — сказала Лиллиан с довольной улыбкой.
— Посмотрим, надолго ли его хватит, — вставил Иэн. — У него антипатия к монашкам.
— Он еще скажет сестрам спасибо, если они смогут с ним совладать, — ответила Лиллиан.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь тиканьем ореховых напольных часов да потрескиванием дров в камине.
— Мне очень жаль, что так вышло с твоим другом-библиотекарем, — сказал Дональд. — Жаль, что так с ним и не познакомился.
— Спасибо, что пришел на похороны.
— Так трогательно было, — сказала Лиллиан, — столько студентов и профессоров было.
Дональд взглянул за окно, где серел очередной пасмурный день, и откашлялся:
— Что ж, мне пора обратно за учебники. Очень много наверстать надо. Кстати, — сказал он Иэну, — я поговорил с Ричи Макферсоном — это мой приятель школьный, сейчас хирургом стал, — так он обещал жену Крауфорда посмотреть.
— Спасибо.
