— Замышляющий самоубийство человек вряд ли станет заводить собаку.
— И отсюда вы делаете предположение, что это мог быть несчастный случай, верно?
— Моя тетушка регулярно поднимается на Артуров Трон, сэр.
— Это, несомненно, свидетельствует о ее прекрасной физической форме, но каким образом вы…
— Здоровый молодой человек вряд оступится на тропе, которую с легкостью одолевает пожилая женщина, сэр.
Крауфорд сложил руки на груди:
— Молодой человек под воздействием виски может натворить много чего удивительного, инспектор.
— Признаки того, что он пил алкоголь, отсутствуют.
— Я ценю вашу инициативу, но судмедэксперт и без того завален работой, так что мы не можем…
— Не можем предположить вероятность преднамеренного убийства? Вы это хотите сказать, сэр?
Крауфорд залпом набрал полную грудь воздуха, готовый одним махом вышвырнуть этого надоедливого клопа вон, — а потом вдруг выдохнул, выпустив с воздухом весь свой гнев. Просто выражение лица Гамильтона было настолько серьезным, что Крауфорд почувствовал совершенно неуместное желание хихикнуть. Позывы к смеху нередко возникали у него в самые неподходящие моменты, и чаще всего это случалось в минуты усталости или возбуждения. Главный инспектор смог подавить свое неуместное желание, издав странный звук, напоминающий писк испуганной мыши.
— Сэр? — окликнул его Гамильтон, нахмурившись.
Крауфорд опустил взгляд на свою давно позабытую чашку с чаем и вздохнул:
— Что именно вы думаете обнаружить, Гамильтон?
— Пока не знаю, сэр. Именно поэтому я и прошу о вскрытии.
Крауфорд наклонился, чтобы прибавить газа в камине. Он никак не мог избавиться от проклятого холода, царившего в кабинете и пробиравшего тело до мозга костей. Внезапно главный инспектор чихнул и вытер нос. Оставалось надеяться, что он не подхватил простуду.
— Коридоры в морге весьма узкие. Как же ваша… э-э… проблема с замкнутыми пространствами?
— Я никогда не позволял ей препятствовать моим профессиональным обязанностям, сэр.
— Вы, несомненно, понимаете, что человек в вашей ситуации может быть чересчур… мнительным, скажем так, и склонным видеть злой умысел даже гам, где его нет.
Руки, которые Гамильтон держал по швам, сжались в кулаки.
— Подозрения касательно смерти Стивена Вайчерли не имеют никакого отношения к пожару, в котором погибли мои родители.
— «Подозрительность — доспех тяжелый…»
— «…Чей вес скорей мешает, а не защищает». Не думаю, что Роберт Бёрнс имел в виду работу полицейского, когда писал эти строки, сэр.
От такой дерзости главный инспектор даже приоткрыл рот. Всем в участке было известно, что начальник обожает цитировать Бёрнса, и ни один из подчиненных не смел прерывать его в такие моменты. А еще большее раздражение у Крауфорда вызвало то, что Гамильтон и сам прекрасно знал клятый афоризм.
Главный инспектор взметнулся из кресла как кит, взлетающий над гладью океана.
— Сержант Дикерсон! — заревел он.
В дверях немедля появился молодой огненноволосый полицейский невысокого роста с реденькой бороденкой и заметно проступающим из-под одежды брюшком.
— Вызывали, сэр?
— Не соблаговолите ли сопроводить инспектора Гамильтона в морг?
Дикерсон переступил с ноги на ногу и кашлянул:
— А как же свинья миссис Макгинти, сэр? — Его акцент явно был родом из Северного Йоркшира, гласные сливались и покидали оковы уст сержанта в виде длинных тягучих звуков.
— Полагаю, ее свинья некоторое время сможет позаботиться о себе сама, сержант.
— Как скажете, сэр.
Хотя полицейское управление Глазго славилось как первое подобное учреждение в Британии, полиция Эдинбурга тоже успела явить миру немало замечательных личностей — например, известного инспектора и писателя Джеймса Маклеви. Вместе с тем в число повседневных обязанностей каждого констебля входили и такие прозаические задачи, как «контроль за содержанием свиней, ослов, собак и прочих нижестоящих животных». Свинья миссис Макгинти была злостным нарушителем установленных правил, и обязанности по надзиранию за хавроньей доброй леди и всей ее свинской когортой были возложены начальством на сержанта Дикерсона.
— Забудьте о проклятой свинье, — сказал Крауфорд. — Инспектор Гамильтон хочет взглянуть на тело, а я хочу, чтобы вы его сопроводили.
Гамильтон вопросительно взглянул на начальника:
— Сэр?
— Послушайте меня, Гамильтон. Будь я неладен, если позволю вам тратить время судмедэксперта. Однако, коли пообещаете мне все сделать быстро, я разрешу вам взглянуть на тело в сопровождении сержанта Дикерсона.
— Но…
Крауфорд вскинул брови, а его губы внезапно растянулись в странном оскале.
— Будьте благодарны и за это, пользуйтесь моим великодушием, — сказал он, стараясь выглядеть как можно свирепей.
Гамильтон моргнул и отсалютовал:
— Спасибо, сэр.
Крауфорд на миг задержал на нем взгляд своих маленьких голубых глазок, а потом перевел их на сержанта Дикерсона:
— В морге следите за ним в оба, сержант.
Дикерсон озадаченно переспросил:
— Сэр?
Крауфорд вздохнул.
— С катушек может слететь, — объяснил он, — замкнутые пространства терпеть не может.
