Лила, увлеченный педиатр, прежде всего была любящей матерью. Догадавшись, что дочь страдает от ревности к ее пациентам, она решила брать ее с собой на работу. Вскоре Наиля научилась наводить порядок в шкафчиках с лекарствами. Для спасения жизней необходима хорошая подготовка, особенно в военное время. Девочка узнала, как распаковывать стерильные марлевые салфетки, не пачкая их, как мыть инструменты. В девять она уже умела накладывать жгут. В десять она сводила края раны, пока мать накладывала швы – суровая необходимость. Но с тех пор, как в крышу диспансера попал снаряд, она только и делала, что лазала по развалинам и собирала все, что может пригодиться врачам, а когда возвращалась к матери, старалась ее подбодрить – Лила все чаще теряла душевное равновесие. Как-то вечером Аднан не вернулся из очередной вылазки за границу, и теперь, чтобы найти в себе силы надеяться, мать Наили отчаянно нуждалась в ласке. Лишь объятия дочери помогали ей держаться. Все молились, чтобы Аднан вернулся целым и невредимым, но его отец иногда втайне просил Бога, чтобы тот даровал мальчику смерть от пули, только бы он не попал в руки варваров, служивших властям. Еды в доме было мало, но никто не жаловался – шкафчики с лекарствами диспансера тоже почти опустели, а в городе не осталось ни единого целого фасада. Вместо крыши на развалинах натягивали куски укрывного материала – получались импровизированные убежища. Они были живы – вот что самое главное. Однажды ночью перекресток озарил оранжевый свет – газовая атака – и смерть приняла ужасающее обличье.
Наиля узнала, что где-то далеко от нее люди пришли в негодование; говорили, что
Ее отец совершал маленькие чудеса с тем, что ей удавалось раздобыть. Лоскутки превращались в повязки, гнутые гвозди и обломки дерева – в мебель, а угольки, собранные под тлеющими балками, служили для растопки. Случалось, что во время прогулок по разрушенным зданиям Наиля находила консервы, старую пачку печенья, одежду, а иногда даже настоящее сокровище – книгу, которую она бережно ставила на доску, служившую ей книжной полкой.
Алеппо, за несколько дней до описываемых событий
Как-то утром Наиля отважилась забраться дальше обычного. Услышав скрежет гусениц танка, она перестала копаться в обломках и вскочила. Плечо пронзила боль, девочка схватилась за него и обнаружила, что ранена. Кричать, пока солдаты где-то рядом, было нельзя. Она стиснула зубы, скользнула в пролом в полуразрушенном доме, добралась до зияющей дыры на месте лифта и съехала вниз по тросу. Очутившись на первом этаже, прокралась до задней стены дома и выбралась во дворик. Оттуда, вдоль стен, преодолев запутанный лабиринт руин, она добралась до своего квартала.
Здесь, в относительной безопасности, девочка уселась на торец вывороченной бетонной плиты и осмотрела плечо. Рана кровоточила, но оказалась неглубокой, и Наиля сочла ее неопасной – если, конечно, не будет заражения. Она нашла в своей тряпичной сумке лоскуток, обвязала им руку и продолжила путь.
Вернувшись домой, она, к своему удивлению, обнаружила, что к родителям пришел дядя Разам, врач, как и мама. Но еще больше удивила ее тишина, воцарившаяся при ее появлении.
– Кто умер? – спросила она.
– Сегодня никто, – ответила Лила со вздохом. – По крайней мере, пока, но было очередное нападение…
Портной бросил на жену полный укора взгляд, Лила снова вздохнула, но замолчала. Он встал, отряхнул штаны и подозвал дочь поближе.
– Что ты с собой сделала? – озабоченно спросил он, заметив покрасневшую от крови повязку на плече девочки.
– Неудачно встала и поранилась, ничего серьезного, папа. Нужно просто промыть и наложить новую повязку, – ответила она рассудительно, но равнодушно.
Лила торопливо размотала повязку, осмотрела рану и пошла за аптечкой.
– Я сто раз тебе говорила не уходить больше вот так, это слишком опасно, – отчитала она дочь.
– Боюсь, твои слова плохо вяжутся с тем, что ее ждет, – заметил дядя.
– Что еще меня ждет? – встревожилась Наиля, глядя, как мать готовится зашивать ее рану. – Вы мне скажете, что вы тут замышляете? – настойчиво спросила она загадочно молчащего дядю.
– Молчи, Разам, – взмолилась Лила.
Но дядя Наили подошел к девочке и тоже осмотрел рану.
– Погоди, – сказал он Лиле. – Если ты спрячешь ее под кожей, ее не найдут…
– Что ты несешь! – возмутилась Лила. – Нельзя рисковать, от инородного тела рана загниет.
– Лила, если мы как следует ее продезинфицируем, риск будет минимальным, а ставки высоки, – стоял на своем Разам.
– Нет, – продолжала протестовать Лила, очевидно возмущенная словами дяди Разама. – А ты что молчишь?! – закричала она, поворачиваясь к мужу. – Как ты можешь подвергать ее такой опасности? Прячьте карту где хотите, только не так.
Наиля твердо отвела руку матери и стала ждать, чтобы кто-то объяснил ей, что от нее хотят. И тогда отец рассказал ей правду – почти всю правду.
