Раввин двинулся прочь, но на оклик Майи тут же обернулся. Весь вид его выражал любопытство.
– Ребе, что побуждает мужчин преследовать женщин и детей? Подсказывает ли ваша вера вам хоть какое-то оправдание их варварству?
– Страх.
– Страх перед вами?
– Перед собой, перед тем, во что они превращались. Ненависть к нам давала им возможность забыться.
– Слова вашего отца вас успокоили?
– На самом деле я злился не на него, а на себя.
– Почему?
– Потому что я позволил страху завладеть мной. А он сумел его победить, войдя в тот дом.
И раввин удалился. Майя осталась сидеть на скамье и разглядывать снимок, который не выпускала из рук.
В назначенный Виталиком час она убрала фотографию в карман и вышла на улицу. У тротуара стоял темно-синий седан. Она подошла к нему, и сидевший за рулем мужчина жестом пригласил ее сесть.
На нем была безупречно белая рубашка, закатанные до локтей рукава обнажали сильные руки, темные от загара. На запястье Майя заметила простые и изящные часы; ногти аккуратно подстрижены, щегольская короткая бородка подчеркивает квадратную форму лица. Мужчина велел Майе открыть бардачок, и она не сумела скрыть удивления при виде содержимого.
– Наденьте парик и платок, – сказал он. – А паспорт положите в карман. На выезде из города будет полицейский кордон.
– А пистолет? – спросила Майя, не отводя глаз от «глока» 357-й модели, скрывавшегося в глубине бардачка.
– Он нам не понадобится, по крайней мере, я на это надеюсь. Я обещал отвезти вас в Стамбул любой ценой, – добавил он, широко улыбаясь.
– Стамбул? Но до границы всего пять километров!
– Простите, в Грецию вас не вывезти. С настоящими документами, может, и вышло бы… Не знаю, кто вам это посоветовал, глупая идея.
– Ну спасибо, вообще-то это была моя идея. Но у меня тогда был паспорт.
– И безукоризненная репутация? – поднял бровь водитель. – Прежде чем пытаться покинуть страну, вам придется немного потерпеть. Полиция вас ищет не только в окрестностях города. Единственное безопасное место – у меня дома, то есть в Стамбуле. Я говорил об этом Вите.
У Майи не оставалось иного выбора, кроме как последовать его указаниям. Она опустила защитный козырек и проверила в зеркальце, правильно ли лежат ее новые черные волосы, повязала платок, а потом открыла паспорт, чтобы затвердить урок. Теперь ее зовут Дерья Йылмаз.
– Йылмаз означает «никогда не сдающаяся», – пояснил водитель.
– А Дерья?
– «Море», или «океан», что вам больше нравится. Когда нас остановят, дадите мне паспорт, но ничего не говорите, если только полицейский к вам не обратится. «Добрый день» по-турецки – мераба́; «спасибо» – «тешеккю́р эде́рим».
– А «до свидания» – «гюле́ гюле́», – продолжила Майя. – Я не впервые в Турции.
– Тогда все должно быть в порядке, у вас подходящий акцент, – усмехнулся водитель. – Но все-таки говорите поменьше.
Когда машина затормозила и остановилась рядом с полицейским, Майя невольно задержала дыхание. Ее спутник протянул документы с величественным спокойствием. Наклонившись к окну, полицейский оглядел пассажирку, проверил паспорт и вернул его ей. Майя не стала благодарить.
Седан тронулся с места и покатил к Стамбулу. Майя выдохнула.
– Нам повело, что он был не слишком дотошен. Если бы он попросил меня снять платок, то увидел бы, что я не похожа на фотографию.
– Он так и сделал бы, если бы я не вложил что следует в свой паспорт, – отвечал водитель.
Майя внимательно посмотрела на него, впечатленная его спокойствием.
– Чем вы занимаетесь, когда не сопровождаете незнакомок? Если не секрет!
– Работаю в обменнике… У нас с вами один общий друг, вот почему я за вами приехал.
Открыв глаза, Дженис не сразу поняла, на какой край света занесла ее эта ночь, но обои в розовой цветочек напомнили ей ответ. В номере пахло тостами. Она накинула обнаружившийся в ванной халат, немного привела в порядок шевелюру, надела туфли и вопреки очевидности сочла свой наряд идеальным для визита в ресторан. Хозяйка отеля, стоявшая за стойкой, проводила ее невозмутимым взглядом. Мужчина в костюме из ткани с рисунком «гусиные лапки», женщина в черном пиджаке, две дамы постарше в полном параде… При появлении Дженис, устроившейся у окна, все дружно уткнулись в свои чашки, воздержавшись от каких-либо комментариев.
Официантка в костюме горничной конца XIX века поставила перед ней поднос с тарелкой сконов, джемами и сливками.
Она спросила Дженис, чего ей угодно – чаю, кофе, глазунью или скрэмбл – и как поджарить тосты, чуть-чуть или до хруста. Слишком много вопросов для человека, который только что проснулся; чашка кофе и тосты как из тостера вполне ее устроят, ответила та. Горничная удалилась на цыпочках.
Новый поднос принесла сама хозяйка, не устоявшая перед зовом любопытства.
– Рискну предположить, что вы здесь не с деловым визитом. Подсказать вам, какие достопримечательности острова стоит осмотреть в первую очередь?
– Не судите по одежке, – откликнулась Дженис. – Подскажите мне лучше, как добраться до центра.
