– Потому что ее отец сумел вывести ее из гетто, потому что ее мать по неслучайному стечению обстоятельств получила важнейшую информацию. Потому что они приняли страшное решение, которое кто-то счел бы слишком рискованным, но правильнее назвать его отважным, ведь они не могли быть уверены в успехе. Я многому у них научилась. Они не пытались ничего просчитать и доверились надежде. Надеяться – значит проявлять отвагу. Что же до Наили, то судьба сделала ее посланницей, и жизненно важно было, чтобы она добралась до места назначения.
Переписка с «Группой» повергла Дженис в пучину раздумий. Журналистка решила перечитать свои записи в одиночестве. Что-то ускользало от нее, и она снова принялась мысленно прокручивать разговоры с Ноа: на террасе кафе, когда подруга заметила в ее блокноте эмблему ПСИОП; в саду дома престарелых в Тель-а-Шомере. Не там ли Ноа упомянула имя Гольдциг? Что за человек этот приближенный израильского премьера, какую роль он играет в кругу тех, против кого она борется? Кое-кто мог бы ей подсказать. Она давно должна была позвонить своему главному редактору и отчитаться о ходе расследования. Эфрон наверняка с ума сходит от бешенства. Набирая его номер, она приготовилась к потоку упреков и поспорила сама с собой, что он будет орать не меньше пяти минут, прежде чем даст ей вставить хоть словечко. Но проиграла.
– Чего тебе нужно? – спросил он, приняв звонок.
– Хочу рассказать, как у меня дела.
– Дженис, прошу тебя, только не мне. Я жду твоего звонка уже четыре дня.
– У меня не было ни минуты покоя. Что тебе известно о некоем Гольдциге?
– Что ты ни при каких обстоятельствах не должна к нему приближаться.
– Почему?
– Для тебя это слишком крупная рыба.
– Ты что, хочешь этим меня убедить сделать ровно наоборот?
– Забавно, но нет, не в этот раз. Я серьезно, Дженис, это опасный человек, а его окружение еще опаснее. Эти люди не церемонятся с теми, кто проявляет слишком сильный интерес к их делам.
– Каким делам?
– Говоря обиняками, ему приписывают роль посредника между нашими олигархами и американским правительством. У него партнеры по всему миру.
– В каком смысле «обиняками»?
Эфрон помолчал.
– Ты не первая расследуешь это дело, но нам ничего не удалось напечатать.
– Чтобы ты – и отказался печатать?
– Риски слишком велики.
– Среди его «партнеров» случайно нет «БлэкКолони»?
– Ладно, вот тебе ответ. Ты, кажется, не вполне уловила смысл слова «посредник». Гольдциг берет на себя всю грязную работу, а его связи с властями дают ему полную неприкосновенность. Дженис, если ты напала на его след, остановись немедленно.
– Кажется, ты сообщил мне больше, чем я надеялась узнать.
– Ты невыносима. И где твоя обещанная сенсация?
– Скажи сначала, чего ты хочешь – чтобы я остановилась или чтобы продолжала?
Эфрон замолчал; Дженис слышала, как он дышит в микрофон. Она слишком хорошо его знала – прерывать его размышления было бы ошибкой.
– Тебе нужен еще аванс? – наконец заговорил он.
– Я уже три дня живу на личные сбережения. Мне пришлось совершить несколько перелетов, потратиться на отели…
– Куда ты летала?
– Да так, сначала туда, потом сюда.
– Посмотрю, что можно сделать, но пришли мне хоть что-нибудь как можно скорее. Я на тебя рассчитываю.
– Ты всегда можешь на меня рассчитывать. Вопрос в том, могу ли я рассчитывать на тебя, когда придет время опубликовать материал.
– Видно будет… когда придет время. Последний вопрос – ты давно говорила с Ноа?
Дженис сжала смартфон.
– А что? – спросила она сдавленным голосом.
– Твоя подколка заставила меня поразмыслить, и, когда ты уехала, я сказал себе, что пора зарыть топор войны. Я отправил ей сообщения, пригласил поужинать, но она не перезвонила.
– Видимо, очень занята, – промямлила Дженис.
– Вероятно, – вздохнул Эфрон и отключился.
Корделия ворвалась в номер с пакетами в руках.
– Раз уж мне запретили заходить домой, пришлось поискать себе одежду. Ты не слишком скучала без меня? Почему у тебя такое лицо?
– Нипочему. У нас есть работка, я хочу изучить все эти банковские переводы поближе и понять роль «БлэкКолони». А ты проверь, не закончила ли часть денег свой путь в Израиле.
Корделия поставила пакеты на кровать и повернулась к подруге:
– Я думала, тебе захочется сначала взглянуть на мои покупки, но раз уж у нас есть дела поважнее…
