- Я благодарен тебе, афинянин, за эти слова и за твою доброту. И я расскажу о тебе своему народу, если мне суждено вернуться к ним.
Гермодор, собравшись с духом, протянул своей модели руку; и едва не охнул, ощутив ответное пожатие.
Еще некоторое время оба сидели рядом, все так же молча. Но в воздухе как будто потеплело.
Наконец очнувшись и подняв голову, старый художник посмотрел на небо между деревьями: оно уже розовело. Гермодор вспомнил о страже; потом подумал, что и сам намеревался… сегодня же ему следовало поговорить с Мидием из Лидии. Если Гермодор не хотел, чтобы его слова о дружбе и помощи, сказанные лаконцу, остались пустыми словами!
- Ты бы хотел вернуться домой, если… когда освободишься? - спросил художник.
- Да, - серые глаза обратились к небу, алевшему между далекими черными, будто вырезанными, соснами. - Только не в Египет. На родину, в Спарту.
Ликандр усмехнулся.
- Я даже благодарен тем, кто пленил меня и моих братьев! Здесь мы отвыкли от того, к чему совсем не следовало привыкать!
Художник заледенел, увидев выражение в глазах спартанца. Но это длилось недолго: потом Ликандр опять склонился головой на руку и вздохнул.
- Если я больше не нужен тебе, мастер, позволь мне уйти.
- Разумеется, - Гермодор быстро встал, и воин поднялся следом. - Я приходил просто узнать, как ты живешь!
Ликандр кивнул.
Он уже направился прочь, но тут афинянин окликнул его.
- Погоди!
Пленник быстро приблизился снова.
Гермодор хотел схватить его за руку; но вовремя отдернул свою. Понизив голос, художник проговорил, бросив быстрый взгляд на стражу:
- Ты знаешь, что я сам беден и на самом деле мало значу в Афинах, как и другие люди моего занятия… но если бы ты согласился принять от меня…
Гермодор увидел, что первым порывом спартанца было отказаться; но потом он снова кивнул.
Пленник быстро скрылся между платанами, и охрана последовала за ним.
Афинянин некоторое время смотрел ему вслед, будто не зная, идти ему немедленно за своим атлетом или остаться, - потом опять сел на скамью.
Некоторое время старый мастер слушал безостановочное журчанье воды в фонтане, а потом прошептал с глубокой скорбью:
- Ты не вернешься.
========== Глава 60 ==========
Аристодем, конечно, спешил, как всякий мужчина, охваченный любовным нетерпением. А может, спешить сына Пифона вынуждала еще какая-то причина, о которой афинянин умалчивал?
Позже, когда Поликсена вновь пригласила его к себе, он рассказал возлюбленной в подробностях о свадьбе ее брата и о том, как идут дела и устроено управление в его сатрапии: Поликсена не сомневалась, что рассказ поклонника правдив, но, вместе с тем, была уверена, что он составил о виденном свое собственное представление, которого не открывал никому. Таков этот философ был во всем: как бы искренне афинянин ни говорил, в душе его всегда оставался тайник, в который лучше было даже не пытаться заглянуть.
Этим он напоминал коринфянке и Филомена, и самого Пифагора. А также ее любимую покровительницу, великую царицу.
Нитетис не скрывала радости, узнав о согласии подруги. Но так же египтянка радовалась, когда Поликсена уступила Ликандру. Может, это была знакомая всем женщинам радость сводничества - неосознаваемое стремление к любовному соединению всего и вся, когда каждая женщина словно бы вновь отдается новому мужу вместе с сосватанной своими стараниями подругой-невестой! А может, царица имела собственные виды на этот второй брак своей наперсницы.
Но, как бы то ни было, и Поликсена, и сама Нитетис заставили Аристодема подождать со свадьбой.
- По крайней мере, несколько месяцев, - сказала великая царица. - Конечно, мы обсудим, как сможем видеться и где вы будете жить… но он все равно увезет тебя, а я не могу расстаться с тобой так скоро.
Египтянка улыбнулась, но слезы задрожали в уголках черных удлиненных глаз.
- Я ведь люблю тебя, как не люблю больше никого! Ни одну женщину или мужчину!
Поликсена бросилась ей на шею.
- Я всегда буду твоей, госпожа, ты знаешь это… И мой брат, который мне дороже всех на свете, кроме тебя, теперь под рукой Камбиса!
Нитетис утерла слезы, как недавно сама Поликсена плакалась ей.
- Много ли и надолго ли удержит эта рука!
Поликсена встревожилась.
- Ты получила от богини какой-то знак?
Нитетис отвела глаза. Она оставалась усердной жрицей Нейт, и, по крайней мере, в этом была совершенно искренна.
- Нет. Но у меня дурное предчувствие.
