Нитетис, не снимавшая синих траурных одежд, скрывалась в своем поместье так долго, что своим собственным подданным, хотя и бывшим, стала казаться мертвой или навеки опальной. Ей не было сейчас дела до остального мира. Похоронив в своем сердце сына, рожденного от завоевателя, бывшая великая царица вынашивала второе дитя - от главного советника этого завоевателя на своей земле.
Уджагорресент, занятой надзором за работами по всей стране, египетскими и персидскими чиновниками, навещал свою супругу нечасто - но достаточно для того, чтобы оставаться драгоценным для нее и не растревожить ее сердца.
Однажды, привезя Нитетис дорогие подарки, на которые дочь Априя взглянула равнодушно, царский казначей сказал:
- Я велел от имени царя царей начать строить для тебя заупокойный храм на острове Пилак*. Как делалось в древние времена богов! Этот храм будет посвящен тебе и Яхмесу, воссоединившемуся с прародителем Осирисом и плывущему сейчас вместе с прежними царями на ладье Месектет*!
При звуках этой речи Нитетис очнулась от своего мрачного безразличия.
- Заупокойный храм - для меня? Самое время! - усмехнулась царица.
Потом она села, с изумлением глядя на мужа: полностью осознав смысл сказанного.
- Ты строишь храм для богини на троне, я верно поняла? И для сына Камбиса?..
Уджагорресент сел рядом и взял ее холодную руку.
- Царица, - сказал он со всею мягкостью: хотя в глазах светилось самодовольство. - Разве можно было придумать что-нибудь лучше, чем именно сейчас напомнить людям о твоей божественности? И божественности твоего сына, наследника Месут-Ра Камбиса?
Нитетис резко встала с места. Теперь лицо ее ничего не выражало.
- Я не вернусь более в Саис. И как могла бы я сделать это с твоим ребенком в утробе?
- Ты не вернешься более на трон, - согласился царский казначей. - Но тебе он и не нужен, как не нужен земной престол матери богов! Дарий сейчас властвует сердцами наших подданных более, чем многие из сынов Амона! Пора тебе разделить с персом эту власть!
Нитетис прошлась по комнате, взявшись за поясницу. Потом повернулась к Уджагорресенту.
- А что будет, когда Дарий приедет к нам? Разобравшись со своими вавилонянами, мидянами и эламитами, он двинется сюда, я это чувствую! Ему нужно наложить руку!..
Царский казначей промолчал. Только глаза его так многозначительно блестели, что Нитетис не понадобилось более слов.
- Ты хочешь напомнить царю о смерти Яхмеса, - тихо проговорила царица. - Напомнить о том, что это убийство требует расследования и отмщения! Что ж, возможно, он и послушает тебя.
Нитетис сделала паузу.
- Но неужели ты и вправду веришь, что Дарий обвинит в этом свою главную царицу, даже поссорится с Атоссой? - воскликнула она. - Та уже родила персу наследника!
- Мне докладывали, что Дарий чаще посещает Артистону, другую дочь Кира, - сказал Уджагорресент. - Артистона его любимая жена!
Нитетис махнула рукой.
- Это ничего не значит. Такие, как Дарий, прекрасно умеют отделять страсть от политики. Он не Камбис! И где найдет он замену Атоссе?
Уджагорресент, быстро встав с места, пересек комнату и, приблизившись к своей жене, взял Нитетис за плечи. Он осторожно повернул ее лицом к себе.
- Пока не думай об этом.
Обняв Нитетис за начавшую полнеть талию, Уджагорресент настойчиво проговорил:
- Тебе нужно поехать взглянуть на строительство. Народ… да и персы тоже… слишком долго не видели тебя.
Царица поморщилась.
- В разгар шему? Я там умру от жары.
- Нет. Ты не умрешь… это не твоя судьба, - сказал царский казначей.
Нитетис едва заметно улыбнулась.
- Хорошо. Я поеду.
Уже мягче она прибавила:
- Это прекрасный подарок и мудрый ход. Во всяком случае, своевременный!
Уджагорресент поцеловал ее в лоб, увенчанный тонким золотым обручем вместо урея.
- Надеюсь на это, великая царица.
Путь на юг по реке, несмотря на донимавшую жару и мух, был полон огромного и даже приятного предвкушения. Угроза, теперь таившаяся за прибрежным камышом, за каждым кустом, не столько пугала Нитетис, сколько возбуждала ее силы. Она часто подолгу сидела на палубе своей раззолоченной барки под красно-белым полосатым навесом: вдова Камбиса приказала поднять и царские флаги. Воины охраны, отборные египтяне, не раз пытались заслонить Нитетис от любопытных взглядов, которые она чувствовала во множестве: люди на обоих берегах и проплывавших мимо лодках и плотах глазели на нее так же жадно, как тогда, когда ее везли в Хут-Ка-Птах пленницей Яхмеса Хнумибра!
Но сейчас люди Та-Кемет вставали в покорную позу, склоняя головы, стоило царице только посмотреть в их сторону. Маат все еще жила в сердце каждого. А Нитетис запрещала своим стражникам закрывать собой госпожу.
- Все должны видеть меня! И Север, и Юг должны вспомнить меня! Когда же, как не сейчас? - сказала она.
Когда солнце поднялось высоко, Уджагорресент, также все это время остававшийся на виду, заставил Нитетис уйти в единственную каюту. Там он сам принялся смачивать ей лоб и виски, предложил воды с лимонным соком и вином - этот напиток готовить египтян научили персы.
