А потом вдруг сняла с себя драгоценный пояс с красным узлом Исиды.
- Тебе этот пояс скоро будет мал, но ты сделай себе новый, чтобы носить мой амулет, - серьезно сказала девочка. - Его подарил мне отец, но я отдаю той, которой нужнее. Моя мать дарила твоей матери свои освященные вещи, на которых жило ее имя: но ничего не осталось, и теперь между ними пролегла вечность.
Фрину зазнобило от этих слов. Но она с улыбкой приняла амулет, который Ити-Тауи вложила ей в руку.
- Благодарю тебя, моя маленькая богиня.
Ити-Тауи быстро и крепко обняла ее за шею, прижалась к щеке мокрой от слез щекой; потом разомкнула объятия. Египтянка ушла в сопровождении своих слуг и стражи, двигаясь с упругим изяществом.
* Узел Исиды (тиет) - распространенный в Древнем Египте амулет, использовавшийся в культах мертвых. Получил такое название, потому что по форме напоминает узел на одежде богов.
========== Глава 125 ==========
Поликсена родила второго сына, которого они с супругом назвали Исидором - “даром Исиды”: как это звучало бы по-гречески. Такое имя лучше, нежели что-нибудь другое, говорило, насколько изменились чаяния Поликсены с тех пор, как коринфянка сложила с себя царский венец.
- Пусть мой сын будет счастлив и не ввязывается в распри, которые только умножают боль и неправду, - с усталой и умиротворенной улыбкой сказала мать, полулежавшая на ложе и кормившая черноволосого малыша.
- Может быть, для него это и осуществимо, - откликнулся Тураи. Египтянин очень волновался за жену, и оставался с ней, пока она рожала, - и сейчас был почти так же бледен и утомлен.
Беременную Фрину удалили на время родов матери, но после благополучного разрешения она первая прибежала поздравить ее. Поцеловала и Поликсену, и крошечного брата, смеясь и танцуя.
- Как я рада за вас! Как бы я хотела родить так же легко!..
Поликсена переглянулась с мужем, поняв, чем вызвано оживление Фрины.
- Это мой третий ребенок, и мое тело привыкло к такому труду… а тебе, вероятно, придется потерпеть, - предупредила дочь бывшая царица.
Золотоволосая Фрина с улыбкой опустила глаза и показала египетский амулет из красной яшмы, свисавший с ее пояса.
- Мне подарила это Ити-Тауи. Сказала, что узел Исиды мне поможет в моем материнстве, - афинянка вздохнула. - Но я прекрасно понимаю, как мало пособляют боги, если сам человек слаб!
Обескураженная такими откровенными словами, Поликсена притянула юную дочь к себе.
- Не говори так! Боги могут очень помочь, если ты веришь в их помощь, и ты вовсе не слаба!
Рождение сына коринфской царевны и бывшей ионийской царицы, конечно, отметили как должно. Хотя ни Поликсена, ни Тураи не хотели шумихи, те, кому следовало, узнали об этом событии. Уджагорресент прислал эллинке богатые подарки и поздравления. Эти слова, как и дорогие ткани и пряности, Поликсене привез из Саиса старший сын.
Молодой спартанец с видимым усилием повторил цветистые выражения, в которых его мать поздравил могущественный египетский сановник; хотя юноша был горд и рад за нее. Теперь, как понимал Никострат, Поликсена останется в Египте надолго. Если не до конца дней.
Но, по крайней мере, здесь его мать пока что лучше всего защищена… Как и этот мальчик, его маленький брат.
Поликсена, внимательно глядя на своего взрослого мужественного сына, предложила ему прогуляться. Молодой спартанец кивнул, и тогда мать, взяв из колыбельки малыша, направилась в сад. Никострат последовал за нею.
Некоторое время они молча шли рядом, с наслаждением приминая траву босыми ногами. Поликсена покачивала ребенка, лежавшего у нее на плече. А потом села, и Никострат был вынужден сесть тоже.
Юноша опустил глаза, дергая траву; он чувствовал, что матери хочется завести значительный разговор, и догадывался, о чем. Наконец Поликсена сказала:
- Тебе уже девятнадцать лет, сын, и друг твой женат на моей дочери и скоро станет отцом. Думаешь ли о женитьбе ты сам?
Спартанец вскинул серые глаза.
- Я думал. Но не нашел еще девушку, для которой я был бы хорош, - губы Никострата тронула улыбка, совсем не понравившаяся матери. Она сдвинула черные брови.
- Что это значит?
Никострат усмехнулся.
- Ты, помнится, мама, сама обручила меня? Тогда я был царевичем Ионии, ныне же - изгнанник и простой дворцовый стражник в Саисе. Я понимаю, как и ты, что едва ли Ити-Тауи теперь посмотрит на меня, и едва ли Уджагорресент позволит ей это.
Поликсена с тревогой придвинулась к сыну.
- А мне думается, мальчик, что Уджагорресент мог бы это позволить, если бы вы с Ити-Тауи имели склонность друг к другу… Еще неизвестно, как повернутся дела у Дариона в Ионии! Но ты сам противишься этому союзу!
- Да, - без обиняков ответил спартанец. - Я чужой моей невесте, а она - мне и нашим обычаям. Тем более, что теперь дочь Уджагорресента готовится в жрицы.
Он покачал головой.
- И ты напрасно обманываешь себя, мама. Уджагорресент в любом случае поддержит сына персиянки, а не меня. Дарион победил!
