- Врача, - взмолился он по-гречески.
Слуга понял, что от него требуется; он кивнул и исчез. Через некоторое время пришел бритоголовый старик египтянин в белой одежде.
- Ты жрец? - спросил его Дарион - снова на языке отца, глядя сквозь слезы боли. Ему было почти уже все равно, только бы этот человек смог ему помочь.
Старик на несколько мгновений замер, как будто не понял; а потом ответил с сильным акцентом по-гречески:
- Я жрец и лекарь.
Жестом он велел Дариону сесть прямо; затем молодой сатрап ощутил, как теплые сухие руки египтянина легли ему на лоб, а большие пальцы нащупали ямки на висках, за бровями. Дарион застонал опять, но жрец принялся легкими движениями массировать ему голову - сначала виски, а потом за ушами. Через некоторое время боль стихла, хотя и не прошла окончательно.
Дарион откинулся на жесткую подушку-валик, глядя на целителя снизу вверх.
- Благодарю, - сказал он.
Жрец-лекарь кивнул, слегка улыбаясь. Дарион осознал, что тот понимает отдельные его слова и жесты - как всякого больного; но эллинского языка египтянин не учил и считает это ниже своего достоинства. Дарион покраснел, ощущая, что его благодарность почти прошла. Впрочем, он никогда не любил испытывать признательность.
Жрец оставил его, и Дарион лег снова: ему достаточно полегчало, чтобы он опять смог размышлять. Сын Филомена решил, что, чем бы ни кончилось дело, он более не вернется под крышу этого храма. Не то чтобы он боялся - но больше не желал подобных встреч и исцелений, дарованных здешними жрецами, которые позволяли себе не признавать власти Персиды и не учить чужих языков. Это место было ему враждебно. Какую бы силу в действительности ни имела саисская богиня.
Он снова уснул; потом проснулся на рассвете, ощущая себя значительно бодрее. Слуга дремал в коридоре, как Дарион и думал. Позвав его, наследник Филомена, объясняясь наполовину жестами, приказал подать себе умыться и поесть. Он размышлял о детях, оставшихся в Мемфисе, в гостинице при храме Птаха, - теперь он был рад, что не взял их с собой…
Потом сатрап позвал Тизаспа, и они в последний раз обсудили положение - по-персидски, на всякий случай.
Во дворец сын Филомена отправился раньше полудня, чтобы не заставлять себя ждать. Его впустили сразу; однако ждать пришлось довольно долго.
Наконец за Дарионом прислали. По пути он, несмотря на волнение, с любопытством примечал роспись и мозаику коридоров, думая, что эта страна все еще богата… или же, во всяком случае, может отдавать большие богатства. А это теперь главное.
Дарион взял с собой нескольких персов, дабы произвести на Ферендата благоприятное впечатление. Он решил на эти часы забыть, что он наполовину эллин.
Он вошел в зал приемов горделивой поступью - и преклонил колени перед азиатом в тиаре, отделанной золотыми пластинками, и с завитой бородой. Помедлив несколько мгновений в такой позе, Дарион поднял глаза. Ферендат взирал на него с огромным любопытством и некоторым опасением.
- Встань, - попросил наместник.
Дарион с изяществом поднялся и улыбнулся. Он знал, что улыбка его производит чарующее впечатление.
Египетский наместник кивнул ему; теперь с приязнью.
- Говори. Верно ли мне передали, что ты сатрап Ионии, незаконно изгнанный со своей земли?
- Именно так, - серьезно подтвердил сын Филомена. - Я - законный наследник моего отца, имеющий собственных сыновей. Власть над Ионией была дарована моему отцу нашим всемилостивейшим государем.
Ферендат задумался.
- Но я слышал, что прежняя царица вернула себе власть также по изволению нашего царя. Будто бы у нее есть указ с государевой печатью.
Дарион покрылся испариной под своей дорогой одеждой. А потом улыбнулся. Он понял, что перед ним за человек, - Ферендата мало заботила справедливость притязаний его тетки; но ему очень не нравилось, что она женщина и эллинка. И он с готовностью обвинит ее в чем угодно лишь на этом основании.
Дарион сказал:
- Эта женщина способна распространить любые слухи, дабы добиться своего. Я уверен, что указ поддельный. Царицу поддерживают некоторые влиятельные персы, ищущие власти и наживы.
“А может, и ее постели, чтобы добиться еще большей власти”, - сказал Дарион одними глазами. Ферендат хмыкнул, плотоядно улыбнувшись. Два наместника все лучше и лучше понимали друг друга.
- Ты хочешь моей помощи, дабы восстановить справедливость? - спросил перс.
- Да, благородный господин, - ответил Дарион.
Ферендат поднялся со своего трона; запахнув одежды, он сошел с возвышения и оказался рядом с ним.
- Но у меня мало воинов, чтобы выделить тебе в помощь.
Дарион рассмеялся своим музыкальным смехом.
- Господин, воинов предостаточно. Дай мне египетских солдат, которые прохлаждаются без дела. Я вижу, что эта страна опять богатеет, а люди ее теряют почтительность. Нужно напомнить египтянам, кто их повелитель, - таким землям нельзя давать усиляться…
Ферендат закивал, придя в восторг.
- Как раз об этом я только что подумал сам!
Дарион незаметно усмехнулся. Но когда наместник опять посмотрел на сына Филомена, вид его выражал полную почтительность.
