- А я один… всегда был в твоей тени, царевич.
Тимей улыбался грустно и ласково, приняв эту данность судьбы.
Охваченный чувством, Филомен бросился другу на шею:
- Как мне тебя благодарить!
Тимей крепко обнял его; потом отстранился и взглянул в глаза своими честными серыми глазами.
- Не стоит! Я ведь знаю, что ты сделал бы так же для меня, окажись я на твоем месте!
Филомен горячо кивнул; но в сердце вдруг шевельнулся червячок сомнения. Коринфянин отвел глаза.
- Прошу тебя, милый друг… постарайся встретиться с Поликсеной, - об этом Филомен попросил со всей искренностью. – Я понимаю… если уж они так обошлись с тобой и со мной, моей бедняжке, наверное, дохнуть не дают. Но все же попытайся с ней поговорить: ты ведь знаешь, что она умна. Даже если Поликсене связали руки и запретили видеться с сородичами, размышлять над своим положением ей запретить не могли! – рассмеялся он, запустив руку в отросшую за дни плавания черную бороду.
Тимей кивнул, внимательно выслушав друга. Потом взглянул на свой кожаный вещевой мешок, притороченный* к спине Фотиноса.
- Так мне сейчас…
- Нет, не вздумай! – Филомен схватил Тимея за широкое плечо, будто опасаясь, что тот немедленно убежит. – Сейчас мы пойдем в дом, поедим и отдохнем. А потом хорошенько все обсудим.
Одной рукой держа под уздцы коня, другой Филомен приобнял верного друга и пошел с ним по тропинке к дому.
* Дуат – подземное царство мертвых у египтян, куда каждую ночь спускался Великий бог, чтобы вступить в борьбу со своим извечным врагом, змеем Апопом.
* Элида – древняя область на северо-западе Пелопоннеса: в городе Олимпия в Элиде происходили Олимпийские игры.
* Оговаривается, что поклажа приторочена к спине коня, а не к седлу: седел эллины в то время, как и македонцы Александра позднее, еще не знали.
========== Глава 22 ==========
Путешествовать Тимею оказалось совсем не так далеко – на север, и даже не требовалось переправляться по реке: перевозчиков еще попробуй найми! Саис тоже находился в Дельте. “Не потому ли Филомена направили сюда и поселили здесь? - размышлял Тимей. – Может, это были не враги, а союзники? Конечно, союзники, и весьма рачительные: какие враги стали бы так заботиться о чужестранце! Но они могут быть врагами всей Элладе…”
Тимей не знал, свои мысли сейчас думает или же – Филомена, с которым они очень жарко поговорили перед расставанием. Тимей знал про себя, что смышлен, но Филомен мыслил не как обыкновенные люди… Коринфский царевич задумывался о предметах, которые ставили Тимея в тупик и порою казались бессмысленными: которым никогда не будет применения в жизни. Наверное, все философы такие! И Поликсена училась у Пифагора и у своего брата!
Что ей могли вдолбить в голову в Саисе? И как она будет говорить в Тимеем, если даже он сможет встретиться с сестрой своего филэ?
“Лучше бы он сам поехал! Как жаль, что ему нельзя! Но я хотя бы, если даже не смогу увидеть саму Поликсену, разузнаю что могу о ней и других – и передам все Филомену. Он может понять, чего я не пойму!”
Так Тимей размышлял, шагая по проселочной дороге, петлявшей между деревьями и виноградниками: вся Дельта казалась одним огромным виноградником, славой Египта. Он шел один, но опасался за себя куда меньше, чем боялся бы на Самосе или даже в Элиде. Та-Кемет была беспощадна к чужестранцам – но свой порядок, незыблемую Маат, обеспечивать египтяне умели, как и охранять свои границы от всех, кто мог Маат нарушить.
Тимей шагал, опираясь на посох, от солнца обмотав голову тканью на азиатский манер. Эллинские путешественники надевали широкополые шляпы, но здесь это было бы куда заметнее, да и шляп таких не достанешь. А так даже цвет волос можно было удачно скрыть.
Часа два назад Тимей спросил дорогу в одном из имений – и садовники, непохожие на чистокровных меднокожих египтян, а скорее на полукровок-полусирийцев, весьма благожелательно растолковали ему, как добраться до Саиса. Должно быть, сочли, что Тимей паломник… что ж, наверняка даже египетские эллины сейчас ходят поклониться этой Нейт, матери египетских богов!
Ему даже принесли напиться и дали с собой еды, несколько ячменных лепешек. Что ж, деревенские жители, хоть в Элиде, хоть в Египте, дети земли, - это не то, что горожане.
Притомившись и почувствовав жажду, Тимей сел в тени и открепил от пояса кожаную баклагу с водой.
Выпив немного, он посидел, отдыхая от солнца и моргая усталыми глазами. Египетские богатеи и слуги в усадьбах в это время спят, спасаясь от зноя… было бы ему где преклонить голову!
Тимей уже беспокоился о ночлеге – можно ли будет попроситься к египтянам так, как он сделал бы дома? Едва ли ему всякий раз будет так везти, как с теми добрыми хозяевами!
Он встал и, посмотрев на тяжелые виноградные грозди, заманчиво свисавшие над плетеной изгородью, потянулся и сорвал кисточку крупных темно-синих ягод. Эллин пошел дальше, ощипывая кисть и наслаждаясь необыкновенной сладостью на языке. С хозяев не убудет, урожаи, наверное, получают такие, что можно опоить весь Египет и всю Азию!
“Нечего дивиться, что персы так разлакомились…”
