- Знаешь, практически ничего. Я только увидела, что умерла там довольно-таки рано, когда нашему сыну было не более десяти лет. Отчего-то у меня там перед смертью стало пропадать зрение, и я видела все очень расплывчато и неясно, так как будто смотрела сквозь воду. Возможно, то отравление все-таки сказалось на моем здоровье, а может быть у меня снова нашлись какие-то недоброжелатели, решившие повторить неудачную попытку своих предшественников...
* 23 *
- Странную я тебе рассказала жизнь, - задумчиво произнесла я, вставая с кресла. - С одной стороны, она была так давно, а с другой...
- Что с другой?
- Из нее многое передалось сюда. Даже нет, не так. Она потянула за собой целый шлейф воспоминаний. Готические соборы, манускрипты старинных рукописей, платья в зарослях папоротника, боязнь отравлений... Эти сюжеты возникают в моих мыслях, как только что-то, едва ощутимое, напоминает мне то прошлое.
Он подошел ко мне и встал рядом:
- И в том прошлом мы тоже были вместе...
- Да, - сказала я, обняв его, - как видишь, нас не смогли разлучить ни интриги твоей сестры, ни разница в положении, ни болезни... Удивительно, какую все-таки силу имела наша любовь, что она от раза к разу пробивалась сквозь преграды, подобно росткам бамбука, прорезающим себе путь к солнцу. Это ли не настоящее чувство?
- Это ли не то, что переходит из жизни в жизнь?
- Ты снова о том же, - грустно вздохнула я. - Ничто не должно оставаться неизменным и переходить из жизни в жизнь? Да?
- Да...
- Пусть так. Думай, что это верно. Но я все же еще немного попытаюсь понаблюдать сама. Что-то смущает меня в твоей аксиоме, но мои мысли столь спутаны, что разобраться в них я пока еще не в силах.
Мы постояли некоторое время молча, разглядывая красные сполохи заката, осветившие половину неба. "Красота моих видений соревнуется с великолепием реального мира, - подумала я. - Как странно все же, и как удивительно жить в этих двух мирах одновременно. Мне мало обычной жизни, потому что в ней нет его, но мне не хватает общения с ним, потому что он нереален... Если однажды мне позволят объединить это, буду ли я счастлива? Или от полноты этих чувств мое сердце просто перестанет биться?".
- О чем ты думаешь? - спросил он, остановив поток моих мыслей.
- О нас двоих.
- Расскажи мне ту вторую жизнь.
- Какую?
- Ту, в которой я любил тебя сильнее, чем ты меня.
- Хорошо. Только прежде скажи мне, что будет, когда эти истории закончатся?
- Начнутся новые.
Я засмеялась:
- Отчего я ни разу не увидела тебя буддийским монахом? Или ты успел побывать им без меня?
Он поцеловал меня:
- Пойдем в дом. Подул ветер, стало холодно. Сядь, как раньше, завернувшись в теплый плед, и приоткрой завесу над прошлыми днями.
Мы прошли в комнату и, закрыв за собой балконную дверь, зажгли свечи.
- Итак, слушай еще одну историю, в которой все будут говорить простыми современными словами, хотя там, они объяснялись на языке древних славянских летописей.
***
Я вижу нас с тобой, сидящих на берегу широкой реки. Мы смотрим на неторопливые волны, плещущие на песке, и разговариваем. Кажется, нам совсем немного лет, примерно столько, чтобы только начать задумываться о женитьбе. За нашей спиной виднеются деревянные стены города, в котором мы живем. Не знаю, как именно он называется, но вижу, что это Русь в раннехристианские времена.
Мой отец какой-то довольно-таки влиятельный человек в нашем городе, а ты сын обычного купца, который привозит по этой большой реке из южных городов всевозможные товары. Я вижу, что мы с тобой знакомы уже несколько лет, и все это время ты мечтаешь на мне жениться. Однако я отношусь к тебе довольно спокойно, не испытывая никакой особенно сильной привязанности.
- Выходи за меня замуж, - говоришь ты, глядя мне в глаза. - Ни в чем ты не будешь знать отказа. Шелка, бархат, жемчуга - все, что пожелаешь я привезу тебе из дальних стран. Только согласись.
Я откидываю назад косу и, усмехаясь, говорю:
- Нет. Отец не захочет. Он меня сватает за сына одного важного человека.
- А ты сама? Ты хочешь за него?
- Я родилась для больших дел. И не могу стать женой купца, - говорю я и отворачиваюсь.
Ты срываешь в траве ромашку и задумчиво говоришь:
- Ты будешь моей. Увидишь.
- Нет, - качая головой, говорю я, - меня ждет другое.
Теперь я вижу себя в своем доме. Он деревянный, с низкими потолками, но двухэтажный. Отец зовет меня к себе для разговора и, насупившись, высказывает мне свою волю. Он хочет, чтобы я вышла замуж за сына какого-то городского старосты, или что-то в этом роде, но при этом он очень боится, что я проявлю свой крутой нрав и откажусь. Однако вопреки его опасениям я низко кланяюсь и без пререканий соглашаюсь сделать все так, как он велит. По моему мнению, эта свадьба откроет мне путь для каких-то моих "великих" дел, которые я должна совершить.
