Вот инлинский магистр, отступая к полоске прибоя, где ярко светится цилиндр портала, словно стреляя из невидимого арбалета, сбрасывает с пальцев в толпу магов и лучников мелкие заклинания. Но от этого не менее пакостные, и совершенно незнакомые. То песок, поднявшись столбом, начинает хлестать по лицам, заставляя зажмуриться, то взрываются не очень обжигающие, зато ослепительно яркие шарики, то начинает стремительно уплывать из-под ног почва. Эльфы тоже не дремлют, мгновенно выращивают буйные заросли, загораживающие от песка и огня, или ровняют почву травяными кочками. Но на это уходят такие ценные секунды, а в портале тем временем исчезают те, ради кого эта охота и затеяна. Инлинский магистр уже стоит у портала, а несостоявшаяся ученица Эниля исчезает в его ярком свете.
И тут маг, стоявший на ступеньках, ведущих к пляжу, повернул, наконец, голову, и Эниль увидел его глазами, как падает очередной лучник, получивший в плечо дротик куэлянки. Вот ведь понимал он, что не зря хранительница взяла с собой летучую смерть, но что девчонка способна одна выстоять против отряда лучников - даже не предполагал. Похоже, его агенты в Таргиле зря получают каждый сезон обговоренные мешочки с золотом, если до сих пор не удосужились досконально выяснить способности Анжийту. А куэлянка уже молнией метнулась к порталу, и вот тут её настигло таки заслуженное возмездие. Озверевшие лучники, совершенно забыв, что наконечники у стрел щедро политы сонным зельем, а сами они получили приказ не стрелять в жизненно важные части тел, всадили в ее спину чуть не десяток острых снарядов. Однако инлинский магистр, надежно защищенный каким-то заклятьем, сразу подхватил девушку на руки, не дав ей упасть. И бросил во врагов то самое заклинание, которое, по его собственному признанью, всегда само вылетало в минуты опасности.
Эниль на миг даже позлорадствовал, увидев стаю растерянно озиравшихся розовых огромных кошек, но когда две точно такие же бросились мимо него в портал, догадался про измену. А уже в следующее мгновенье его смел с вытертых плит бешеный вихрь стальных крыльев и перед глазами с шалой скоростью закувыркались камни, кусты и ступени.
Через пару секунд, когда маг сумел, наконец, поднять голову, на песке тихо таял силуэт портала.
Магистр потер виски, и перевел дыханье, полное погружение в чужие воспоминания влекли за собой нервный шок и сильнейшую головную боль, лишь частично снимаемую снадобьями. Взглянул на валявшееся у ног безжизненное тело со струйкой крови, сочащейся из носа, и передумал его наказывать. Лучше поберечь свою ненависть на тех, кто виновен в расстройстве всех его планов. Да на встречу с правителем, потому что кроме Эниля никто не решится объяснить Аэолиртинэлю, что войну со смесками придется временно отложить. И сообщить о похищении принцессы.
Хотя… можно представить последнее как побег, ведь доказательств противоположного не осталось. И как нельзя кстати окажется их утренний спор о мере наказания для Лиэня, которого в обмен на десяток своих лазутчиков отдала им Шантриса. Вместе с глупышкой Аннэлирьэн, вообразившей себя борцом за справедливость. Правителю очень по душе пришлась идея самому заняться перевоспитанием слишком энергичной эльфийки и уж он-то сумеет направить ее силы в нужное русло. Эта мысль заставила Эниля ехидно ухмыльнуться, тем, кто осмелился вмешаться в его планы, он умел мстить со вкусом.
Зато размышление о том, как он будет оправдываться перед посланниками, окончательно испортило магистру и без того отвратительное настроение. Зло пнув начавшего шевелиться мага, верховный маг приказал ученикам отправить неудачника домой и решительно открыл портал во дворец. Надеясь, что испортив настроение правителю, хоть немного возместит собственное разочарование.
За несколько десятков шагов Дисси успела подумать о многом, и если быстрый шепоток воина, рассказавшего, как погиб его собрат, и не внес особой ясности в произошедшую трагедию, зато одно она решила твердо. Сломать привычку мужа брать всю тяжесть и вину за происшедшее на себя. И потом таить это чувство в душе не один год или не одно столетье. Конечно, такое поведение одна из традиций их далекого мира, женщин нужно беречь не только от физического труда, но и от всех переживаний. Вот только она вовсе не изнеженная инлинка и любит его всей душой. И хочет быть рядом не только в радости но и делить с ним горе. У нее просто заходится от боли и сопереживания сердце, когда она видит его скорбно застывшую фигуру, и знает, что нельзя просто подойти и взять за руку, заглянуть в исходящие горем глаза. Он первый же и оттолкнет.
