Шестой, почувствовав, что падает, ловко кувыркнулся через голову, но Четвертый был уже рядом и успел навалиться на родственника, не давая ему подняться. Через мгновенье они вдвоем с Майзом крепко держали вырывающегося Рьялда, а Ким растерянно стояла рядом с зашевелившимся Мартином и пыталась хоть что-то понять в мелькании тёмных теней.
– Где мы? – сонно спросил телохранитель, садясь на одеяле.
– Где-то в лесу, – безжизненно выдохнула Кимелия, чувствуя, как рассыпается в прах всё её такое долгожданное и так трудно доставшееся женское счастье. И каким же недолгим оно было… а она только начала верить в справедливость судьбы, выдавшей ей за долгие годы обид и терпенья этот волшебный дар.
– А где все остальные? – встревожился Мартин, пытаясь подняться и безуспешно всматриваясь в непроглядную темень.
– Сиди, где сидишь! – вмиг очнувшись от тяжких мыслей, яростно рявкнула на него Ким, забыв от горя, что телохранитель принцессы ещё ничего не знает. – Вот же дурная привычка, как проснутся, так бежать!
– А почему мы спали?! – чувствуя, как притих под их телами Шестой, решился, наконец, задать главный вопрос Ольв, хотя уже понимал, что ничего хорошего он не услышит.
– Разве она ещё не успела тебе объяснить? – в голосе Рьялда хоть и не убавилось горечи, но уже едва заметно проскользнуло сомнение.
– Когда бы я успела? – так же горько буркнула Ким. – Если он только проснулся?!
– Ким! – строго оборвал её Ольвагис. – Никогда не смей оправдываться! Оправдываются только виновные! А если он считает, что мне нельзя доверять, то вам придётся вернуться в Изагор. Раз он видит во мне подлеца, то и я не могу ему больше верить. Ведь доверие – это обязательно взаимное чувство. В отличие от любви.
– Так ты же не знаешь! – вспомнила про их беды воительница. – Теперь нам всем придётся возвращаться. Дель утром выходит замуж.
– Что? – охнул Мартин, а Рьялд почувствовал, как безжизненно замерли крепко держащие его руки.
А потом Четвертый как-то неловко поднялся с вытоптанной травы и, пошатываясь, шагнул в сторону обрыва.
Теперь уже Рьялд с Майзом ринулись вслед, но принц только сухо отстранил их руки, протянутые удержать от беды.
– Не волнуйтесь, я не собираюсь прыгать вниз, – холодно усмехнулся Ольвагис, не поворачиваясь к спутникам, чтоб не заметили блеснувших дорожек на щеках.
– Я понимаю, что вы все ещё плохо знаете Лародель, – тяжело проговорил Мартин, – потому и считаете легкомысленной. А я её вырастил, как родную дочь, и точно знаю, по своей воле, вот так, внезапно, ни с того ни с сего, она бы никогда замуж не пошла.
– Какая ещё, к свиньям, своя воля?! – расстроенно закричала Кимелия, сообразив, что от недостатка информации они уже напридумывали себе неизвестно чего. – Если ей принесли приказ короля! Тёмные маги эти, которые всех вас усыпили! А меня обманом в комнате заперли! И на окне дубовые ставни и вот такой замок! А потом он пришёл и говорит, у меня деловое предложение…
– Что? – шагнул назад Четвертый. – Ким, расскажи всё по порядку!
– Ким… – до Рьялда, наконец, дошло, что он натворил, но время просить прощение было безвозвратно упущено.
Двое инлинов метнулись к девушке и застыли в ожидании её рассказа, а телохранитель вообще придвинулся вплотную, пытаясь в темноте рассмотреть едва белеющее лицо.
– Этот граф, он вел её под ручку и всё болтал как заведённый, мол, сейчас умоетесь и в столовую… а Дель говорит, мы в своих комнатах будем кушать, и пусть фрейлина мне поможет платье снять. Он дверь открывает и говорит – это ваши покои. Ну, я первая и вошла, посмотреть, всё ли там безопасно. А он сразу дверь захлопнул и засов закрыл. И окно тоже заперто, и ничего не слышно, это я потом поняла, что маги заклятье наложили…
– Заговор, все заранее просчитали, – мрачно кивнул Четвёртый, – рассказывай дальше.
А когда Кимелия, старательно припоминая подробности и интонации, рассказала всё до тех пор, как они выехали за ворота и у неё появилась надежда на спасение, Ольвагис взял её руку и осторожно приложил к губам.
– Спасибо, Ким. Мы – твои должники. Впрочем… уже не первый раз. Садись, отдыхай, – спохватился принц, только сейчас заметив, что девушка так и стоит на том же месте, где он её поставил.
– Я не так хорошо вижу в темноте, как вы, – с невольной печалью вздохнула Ким, горько жалея о таком прекрасном недавнем счастье, когда через все канавки и корни её носили любимые руки.
Четверо мужчин одновременно шагнули ей на помощь, но первым оказался всё-таки Рьялд. Успевший за время её рассказа сотню раз казнить себя и сотню раз воскреснуть с новой надеждой на прощение Кимелии.
Ну, вот почему при виде обнимающего его жену принца ему сразу подумалось самое плохое?! Почему полыхнуло в груди такой ярой ненавистью и болью, что на миг даже потемнело в глазах?!
