— Теперь наш путь до Иерусалима и Хайфы, всего каких-то семьсот километров, и только там мы остановимся. И то на время — до зимы нужно пройти еще девятьсот километров, но по сравнению с тем маршрутом, что мы проделали от Бенгази, это не так сложно. К тому же библейские места более обжиты, и с водой намного лучше. Про снабжение наших дивизий говорить не буду — оно станет вполне нормальным. В Александрии уже разгружаются транспорты, пришли первые конвои. Надеюсь, что итальянцы смогут обеспечить относительно безопасное плавание, хотя с них станется — они ухитряются даже при тройном перевесе в силах постоянно терпеть поражения. Это не союзники, а сплошные проблемы.
На лице фельдмаршала Роммеля появилась характерная гримаса пренебрежения, да что там — откровенного презрения вперемешку с брезгливостью. За полтора года войны в пустыне командующий группой армий «Африка», теперь переименованной в группу армий «Восток», по «достоинству» оценил союзника и теперь открещивался от итальянской помощи, как только мог. Впрочем, и сам Муссолини не проявлял особого рвения, когда осознал, что кроме Туниса и британского Судана ничего не получит, и то последний нужно отвоевывать, чтобы двигаясь вверх по течению Нила потихоньку добраться до Абиссинии, за которую итальянцы сражались вот уже полвека, терпя до последнего времени сплошные неудачи. Только шесть лет тому назад им «улыбнулась» фортуна — за девять месяцев непрерывных боев смогли с помощью бомбардировок и ядовитых газов разбить практически безоружных эфиопов, от которых частенько получали трепку, а раз даже подписали позорную капитуляцию, выплатив изрядную контрибуцию.
— Но сейчас мы от них избавлены — пусть осваивают переданные нами британские танки — их армия пойдет во втором эшелоне, вслед за нами, а там посмотрим, на что они окажутся способны. Надеюсь, что не отстанут, хотя всякое может быть. Но эти три «подвижные» дивизии «макаронников» мне пока нужны — это лучшее, что у дуче есть. К тому же мы загнали англичан в угол, у них остались только крейсера и миноносцы, а перебросить линкоры Королевский флот не в состоянии — «Гибралтарская калитка» надежно перекрыта каудильо и нашей авиацией.
Ситуация на Средиземноморском ТВД после громкой победы под Тобруком кардинально изменилась в пользу стран «Оси». Англичане были вынуждены оставить Египет, который, несмотря на свой вассальный статус, явно не придерживался британской позиции, наоборот — сам король Фарук, премьер-министр Хусейн Сирри-паша, большинство министров правительства, армейские круги и националистические партии уже откровенно склонялись на германскую сторону. Война странам «Оси» не была объявлена, египтяне не пожелали воевать в пустыне за английские интересы, а в самом Каире состоялась манифестация с характерным призывом — «вперед Роммель». И особенно местное население возбудилось после известия о капитуляции 8-й английской армии в Тобруке. В такой ситуации генералу Монтгомери, который возглавил все британские силы на Ближнем Востоке, пришлось как можно быстрее покидать Египет, эвакуация проводилась в крайней спешке — в Хайфу и Бейрут один за другим уходили пароходы, вывозящие армейское имущество, эвакуируя подданных английской короны, которых в «бурлящем» страстями Египте не ожидало ничего хорошего. Выехали из Каира и все посольства стран антигитлеровской коалиции — удерживать за собой Египет Англия не собиралась. Зато попытались арестовать и силой вывезти молодого короля Фарука, но тот сбежал в пустыню, где и нашел защиту в одном из гарнизонов — подданные не выдали своего монарха оккупантам, наоборот, армия с оружием в руках выступила на защиту страны.
Вот тут британцев и проняло — через Суэцкий канал ушли в Красное море большинство кораблей Королевского флота, увели и французские корабли — немцам не собирались оставлять трофеи. Но к счастью Роммеля, увезти все не смогли — когда германские танки ворвались в пригороды Александрии и направились к Каиру, началось всеобщее восстание. Фарук объявил войну Англии, чего не делал раньше по отношению к странам «Оси», а египетская армия выступила против «томми». Англичанам пришлось бежать и очень быстро, что окончательно подорвало престиж Уинстона Черчилля, который пригрозил из Лондона, что придет время, и все враги Англии «горько пожалеют о своем предательстве».
