— Самые лучшие клубешники в Лондоне, — возразила ей продвинутая приятельница, обутая в туфли с каблуками в виде человеческих костей, увешанная бриллиантовыми черепами. — Я лично зависаю в «Трампе».
Патлатый парень в меховой жилетке и тренировочных штанах, похожий на уличного пушера наркоты, задрав майку, лениво почесывал живот:
— Все люди из Лондона уехали в Гонконг. Там самая туса. Даже Ротшильды перенесли туда свою штаб-квартиру.
Аглая фыркнула:
— Русские в Гонконге — это один голимый пафос! Что там делать? Самые крутые вечеринки на Гоа, в нижнем Мандреме или на Арамболе.
— Гоа? — поморщилась Полина. — Фу, самое грязное место в мире. Если, конечно, кому-то нравится ходить по пляжу между коровьими лепехами…
— Я лучше буду смотреть на коровьи лепехи, чем на некоторые рожи, — парировала Аглая.
Кристина испугалась назревающего конфликта:
— Девочки, путешествия — это, конечно, круто! Но я только сейчас стала ценить, что все важные события нужно проводить в семье, со своим любимым человеком.
Показным жестом она взяла Максима под руку. На лицах гостей изобразились постные гримаски.
— А вроде у вас в семье творится черный беспредел? Покушения, убийства, гомосексуализм? — вспомнил пушер, разглядывая платье Аглаи. — Это у тебя такой индийский траур?
— Во-первых, мама погибла год назад. Во-вторых, ей бы понравилось. Просто я хочу выглядеть как Мерилин Монро. Пьющая, глупая и несчастная.
— Мерилин была красивая, — безжалостно заметил пушер.
— Это шовинизм, что женщине обязательно быть красивой, — возразила Аглая, быстро взглянув на Максима.
Парень пожал плечами:
— Да мне по колено, будь ты хоть горбатой. Особенно если у тебя папаша в списке «Форбс».
В зал вошел отец Полины, человек с телом плюшевого медведя и опаленным лицом без ресниц и бровей, словно он только что поднялся из геенны огненной. Снайперским прищуром он выцелил среди гостей Максима и, приобняв, повел вглубь дома:
— Молодец, что приехал. Я сам питерский, деда твоего знал. С отцом работаем. Ты же понял, кто я? Юрий Минаевич, можно просто дядя Юся.
Он занимал высокий пост в силовом ведомстве, через жену владел компанией по добыче редкоземельных металлов в Африке и лесными делянками на Дальнем Востоке — Максим успел прочесть справку, подготовленную службой безопасности.
Судя по виду друзей хозяина, им тоже приходилось ворочать земные недра и вековые дубы. Пять или шесть крепких мужчин с кожистыми затылками собрались в бильярдной загородного дома. Максим увидел среди них и партнера отца, дядю Сашу Маркова, и еще двоих знакомых — бывшего майора ФСБ Владлена Василевского и Глеба Румянцева, вице-президента компании тестя, располневшего красавца с влажными губами и либеральными взглядами.
Мужчины, расположившись на низких диванах, потягивали кто бурбон, кто пиво. На плазменном экране, занимавшем полстены, показывали футбольный матч, но звук был приглушен, чтоб не мешать разговору.
— Давно пора усвоить, рынок регулирует экономику только в умеренном климате, а у нас тут вечная мерзлота, — рассуждал некто солидный, в роговых очках, с квадратным тяжелым лицом. — Сама собой одна крапива растет.
— Из молодой крапивы щи вкусные, — то ли возразил, то ли поддержал его Владлен.
— Молодые, они все вкусные, — откликнулся Марков, приветствуя Максима крепким рукопожатием. Владлен тоже поднялся, обнял Максима, представил собравшимся:
— Кто не знает, будущий наследник, сын Георгия Измайлова. Ну и зять сами знаете кого. Перспективный парень.
Солидный докладчик, кивнув Максиму, продолжал:
— Западная демократия так устроена, чтобы бизнес развивающихся стран прибыль вкладывал в западную экономику. Хоть все налоги отмени, все преференции дай, хоть нулевые кредиты — все равно капиталист пойдет бабки прятать в офшоры, а вкладывать уже оттуда. Или не вкладывать. Ведь надежнее купить кусок земли в Испании, дом в Лондоне.
— И что ты предлагаешь? — спрашивал Владлен.
— Спасение одно — законы сверху. Обязать спекулянта тратить свои бабки здесь, и замки свои строить здесь, и в производство вкладывать здесь, в родном отечестве, где ему дали поднять кусок.
— Ну вот а почему в той же Испании, в Германии, во Франции? Почему они-то могут без драконовских законов? — Румянцев задорно провоцировал спор. — И рынок работает, и отлично живут!
— Корни, семейные традиции, — пояснил авторитетно Василевский. — У нас же при совке придушили и крестьянскую общину, и мелких лавочников. И вместо работящего буржуа вырастили армию бюрократов.
— Это, значит, нам всем предъява? — усмехнулся хозяин дома. — Мол, у нас ни традиций, ни корней, одна нажива?
— А кто нас наживаться научил? — Владлен крутанул на запястье тяжелый браслет швейцарских часов. — Ваш любимый европейский буржуа в шале под черепичной крышей.
Дядя Юся, наливая себе и Максиму односолодовый виски, подмигнул.
— Значит, все же научили? — поддел Владлена Марков. — Вот мы и бежим к спокойной жизни, к внятным правилам игры, к тем же черепичным крышам.
Владлен Иосифович повел по воздуху холеной мужицкой лапой с зажатым в ней стаканом:
