Все оглядывались по сторонам, изучая отвесные стены ледяного каньона. Крейг помог Дебрё снять тяжелый рюкзак. Тернов сверился с компасом. Полюс смещался. МакКин достал из рюкзака какой-то прибор и обратился к Крейгу.
— Я отнесу это туда? — спросил он, указывая на глубь ледяного разлома. Крейг согласно кивнул, и отпустил коллегу, чтобы тот мог приступить к монтажу оборудования.
Через десять минут была смонтирована стойка с приборами, к которой были подключены провода от аккумуляторной батареи. Француз ловко и уверенно настраивал аппаратуру, несмотря на мороз.
Внезапно в наушниках шлемофона раздался возглас МакКина:
— Эй, сюда! Тут что-то есть. Я такого ещё не видел!
— Что случилось? — спросили Тернов и Крейг одновременно.
— Вам лучше на это посмотреть самим! — ответил МакКин, взволнованно.
Учёные оставили Дебрё и побежали к ирландцу, который скрылся за ледяным выступом. Когда они подошли, то увидели, что тот стоит посреди ледяного разлома, а под его ногами распростёрлось огромное чёрное пятно. На первый взгляд они подумали, это обнажённый выступ скалы, но, приблизившись к нему, увидели идеально очерченный чёрный круг на снегу. Он был чёрный, как смоль, идеально правильной формы, словно дыра в пропасть, в которой не отражалось ни единого светового блика.
— Холи шит… Что это? Камень? — удивился Крейг.
— Не знаю, но точно не камень. Я попробовал, но ничего не почувствовал, — ответил Эрик.
Тернов подошёл ближе, встал на одно колено и пристально присмотрелся. Поверхность круга была абсолютно плоской, без малейшего искажения. Он был настолько чёрен, что взгляд утопал, а в глазах начинало рябить от невозможности зацепиться хотя бы за малейшую неровность. Ещё одной странностью была граница круга. Она то была, то исчезала, а переход между чернотой и снегом не улавливался.
Андрей снял перчатку и попробовал смахнуть снег с края, чтобы посмотреть, может ли это быть вершина чего-то скрытого под ним. Но там ничего не было. Попытавшись дотронуться до поверхности, как и сказал Маккин, он ничего не почувствовал, как если бы засунул руку в пустое ведро и попытался нащупать воздух.
— Вы тоже это чувствуете? — взволнованно спросил МакКин.
— Да. То есть нет… Я ничего, абсолютно ничего не чувствую, — в замешательстве подтвердил Андрей.
— Это ещё что! Смотрите…
МакКин зачерпнул горсть снега, подбросил его над кругом. Снежное облако опало начало разбегаться по его краям, словно живое.
— Видите?
— Это и есть ваша аномалия? — спросил Андрей.
Но американец отрицательно мотнул головой.
— Я понятия не имею, что это!
— У нас проблемы с расчётами, — раздался голос Дебрё в наушниках. — Он ускорился!
Все переглянулись.
— Сколько у нас времени? — спросил Андрей.
— Думаю, одна-две… — Француз не успел договорить. Люди почувствовали, как на их головы словно бы рухнули горы окружающего льда. Сокрушительная тяжесть навалилась на сознание. Лишь отрывочные мысли успели промелькнуть и угасли.
Невооружённым взглядом увидеть смещение силовых линий магнитного поля было невозможно. Человеческий организм в нормальных условиях к ним невосприимчив. В момент, когда полюс совпал с кругом, произошло нечто необъяснимое. Чёрный круг мгновенно трансформировался в сферу. Она в мгновение ока увеличилась в размерах и одним стремительным скачком поглотила полярников в ледяном ущелье, оборудование, вездеходы и ничего не подозревавших учёных рядом с ними…
Директору Службы внешней разведки России генерал-лейтенанту Святославу Игоревичу Бодрову недавно исполнилось шестьдесят пять. Можно было бы задуматься об уходе на покой, но он ещё был полон сил, а руководство страны высоко ценило его заслуги. Вверенная ему служба надёжно стояла на страже внешней безопасности страны.
В этот апрельский день в районе деревни Бачурино в Новомосковском округе Москвы, где располагалась штаб-квартира СВР, стояла тёплая солнечная погода. Но на душе директора, что называется, кошки скреблись. Забот, как никогда, было много, к задачам СВР по ведению политической, экономической и научно-технической разведки добавилось ещё и обеспечение глобальной безопасности от угроз нового характера. Одной из таких угроз была аномалия в Антарктиде, появление которой тридцать лет назад привело к бесследному исчезновению научной экспедиции.
С самой аномалией ни СВР, ни всё человечество сделать ничего не могло. Но вокруг неё образовалось множество более мелких, но очень коварных угроз безопасности как для России, так и для человечества в целом.
У Бодрова, военного человека, слова: аномалия, феномен и экзотический, которыми описывали это явление, вызывали раздражение, потому что несли в себе неопределённость и непредсказуемость. Они требовали внесения ясности, объяснений и оценки угроз, что отнимало у службы много ресурсов.
