Сумма теологии. Том I полностью

Для доказательства этого следует указать, что дар в собственном смысле есть «давание вещи, не подлежащей возврату», как говорит Аристотель[559], то есть вещь, которую отдают без намерения получить ее обратно, и, таким образом, дар подразумевает идею безвозмездного пожертвования. Но причиной безвозмездного приношения может быть лишь любовь, ибо мы отдаем кому-либо вещь безвозмездно, поскольку мы желаем ему добра. Таким образом, прежде всего, желая ему добра, мы приносим ему нашу любовь. Отсюда ясно, что любовь по своей природе есть первый дар, в силу которого приносится всякий свободный дар. Итак, коль скоро Святой Дух исходит как Любовь, как было показано выше (27, 4; 37, 1), Он исходит [также] как первый дар. Вот почему Августин говорит: «Благодаря дару, каковым является Святой Дух, многие разные дары получают братья во Христе»[560].

Ответ на возражение 1. Поскольку Сын называется Образом в собственном смысле, коль скоро Он рождается как слово, в природе которого быть подобным своему началу (правда, Святой Дух также подобен Отцу), поэтому Святой Дух также в собственном смысле называется Даром, коль скоро он исходит от Отца как любовь, хотя Сын тоже есть дар. Ибо Сын приносится как дар в силу любви Отца, согласно сказанному: «Ибо так возлюбил Бог мир, что отдал Сына Своего Единородного» (Ин. 3:16).

Ответ на возражение 2. Имя Дар подразумевает принадлежность дающему в силу происхождения, и, таким образом, выражает особенность происхождения Святого Духа, а именно Его исхождение.

Ответ на возражение 3. До того, как дар приносится, он принадлежит только дающему Но когда он принесен, он принадлежит тому кому дан. Поэтому, коль скоро [имя] Дар не выражает действительного дарения, оно указывает не на дар человека, а на Дар Бога дающего. Когда же приносится [действительный] дар, то это называется духом человека, или даром, ниспосланным человеку.

После рассмотрения божественных Лиц в абсолютном смысле мы далее обсудим то, что касается божественных Лиц в отношении к сущности, к свойствам, к понятийным актам, а также в их сравнении друг с другом. В отношении первого будет исследовано восемь [пунктов]: 1) есть ли сущность в Боге то же, что и Лицо; 2) должны ли мы говорить, что три Лица единосущны; 3) должны ли имена сущности сказываться о Лицах во множественном числе или в единственном; 4) могут ли понятийные прилагательные, глаголы или частицы сказываться об именах сущности в конкретном смысле; 5) могут ли они сказываться об именах сущности также в абстрактном смысле; 6) могут ли имена Лиц сказываться о конкретных именах сущности; 7) могут ли атрибуты сущности приписываться Лицам; 8) какие атрибуты должны приписываться каждому Лицу [в отдельности].

С первым [положением дело] обстоит следующим образом.

Возражение 1. Кажется, что сущность в Боге не есть то же, что и Лицо. Ведь если сущность есть то же, что и Лицо, или «подлежащее», то тогда возможно только одно «подлежащее» той же природы, как и обстоит дело со всеми отдельными субстанциями. Ведь в тех вещах, которые действительно суть одно и то же, одно не может множиться без другого[561]. Однако, как было указано выше (28, 3; 30, 2), в Боге имеется одна сущность и три Лица. Следовательно, сущность не есть то же, что и Лицо.

Возражение 2. Далее, одновременное утверждение и отрицание одного и того же в одном и том же отношении не может быть истинным. Однако возможно утверждать и отрицать относительно сущности и Лица, поскольку Лица различаются [между Собой], тогда как сущность едина. Следовательно, Лицо не есть то же, что и сущность.

Возражение 3. Далее, ничто не может быть субъектом по отношению к себе. Но Лицо является субъектом по отношению к сущности, почему оно и называется «подлежащим» или «ипостасью». Следовательно, Лицо не есть то же, что и сущность.