Возражение 1. Кажется, что нет никаких идей. Так, Дионисий учит, что Бог знает вещи [отнюдь] не через посредство идей[267]. Но ведь идеи предназначены именно для того, чтобы посредством них познавать вещи. Следовательно, нет никаких идей.
Возражение 2. Далее, Бог знает все вещи в самом Себе, о чем уже было сказано выше (14, 5). Но самого Себя Он знает не через посредство идеи; следовательно, подобным образом [Он не знает] и другие вещи.
Возражение 3. Далее, идею полагают началом знания и действия. Но в качестве начала знания и осуществления всех вещей [вполне] достаточно и божественной сущности. Поэтому нет никакой необходимости в предположении [о существовании] идей.
Этому противоречит сказанное Августином: «Сила же этих идей такова, что никто, не уразумевши их, не может считаться [поистине] мудрым»[268].
Отвечаю: предположение о существовании идей в божественном уме необходимо. Ведь по-латыни греческое слово «идея» – «форма». А так это потому, что под идеями разумеются формы вещей, существующие вне этих самых вещей. Форма же, существующая вне своего субъекта, это одно из двух: она или вид того, формою чего она является, или начало познания этой вещи, поскольку формы познанных вещей, говорят, находятся в знающем. И в обоих случаях предположение о существовании идей необходимо, и вот почему: для всего, возникновение чего не случайно, форма выступает в качестве цели возникновения. Но действователь действует сообразно форме только тогда, когда в нем [уже] находится подобие формы, и это может происходить двояко. В некоторых действователях, действующих в силу своей природы, форма будущей вещи предсуществует согласно их природному бытию; таким образом [например] человек рождает человека или огонь порождает огонь. В других же действователях, действующих посредством ума, [форма будущей вещи предсуществует] согласно умопостигаемому бытию; таким образом [например] подобие дома предсуществует в уме строителя. И она-то и может быть названа идеей дома, поскольку строитель предполагает построить свой дом согласно воспринятой его умом форме. И так как, далее, мир возник не случайно, но был сотворен Богом, действующим через посредство Своего ума, о чем будет сказано ниже (46, 1), в божественном уме [необходимо] должна существовать форма, по подобию которой и был сотворен мир. А в этом и состоит понятие идеи.
Ответ на возражение 1. Бог не мыслит вещи посредством [какой-либо] идеи, которая была бы вне Его самого. Поэтому Аристотель и отвергает мнение Платона, утверждавшего самобытие идей вне ума.
Ответ на возражение 2. Хотя Бог знает как Себя, так и все прочие вещи посредством собственной субстанции, однако Его сущность есть производящее начало всего, за исключением Его самого. Поэтому в ней наличествует природа идей, касающихся прочих вещей, но не Его самого.
Ответ на возражение 3. Бог имеет подобие со всеми вещами согласно Своей сущности; следовательно, идея в Боге суть то же, что и Его сущность.
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что об идее нельзя говорить во множественном числе. Ведь идея в Боге – это Его сущность. Но сущность Бога единична. Следовательно, есть только одна идея.
Возражение 2. Далее, идея – это начало знания и действия, но таковы же искусство и мудрость. Однако в Боге нет нескольких искусств или мудростей. Следовательно, в Нем нет и никакого множества идей.
Возражение 3. Далее, если скажут, что идеи множественны по причине их соотнесенности с различными тварями, на это можно возразить, что множество идей [необходимо должно быть] вечным. Таким образом, если идей много, а твари преходящи, то [выходит] преходящее – это причина вечного.
Возражение 4. Кроме того, эти соотнесенности реальны или только в тварях, или также и в Боге. Если только в тварях, то поскольку твари не извечны, значит, если идеи множественны исключительно по причине соотнесенности, то и множественность идей не извечна. Если же они реальны и в Боге, из этого следует, что помимо множества Лиц в Боге есть и другое реальное множество; но это противоречит учению Дамаскина, сказавшего, что в Боге все единично, за исключением «пресуществления, порождения и исхождения»[269]. Следовательно, множества идей не существует.
Этому противоречит сказанное Августином: «Идеи – это некие изначальные формы, или постоянные и неизменные виды вещей, кои сами по себе [однако, ничем] не оформлены. Пребывая в божественном уме, они вечны и неизменны. И хотя сами по себе они не возникают и не уничтожаются, тем не менее, мы говорим, что ими оформляется все, что только может восстать или уничтожиться, равно как и все, что актуально существует [в настоящий момент]»[270].
