Ответ на возражение 1. Бог любит Христа не только больше всего человечества вместе взятого, но даже больше, чем весь сотворенный мир: ведь Он пожелал Ему наибольшее из благ, нарекши именем, превышающим все имена, ибо Он есть [наш] истинный Бог. И Он ничем не умалил Его высочайшего достоинства, предав Его смерти ради спасения рода людского, отнюдь: благодаря этому Он стал величайшим из победителей, поскольку согласно сказанному Исайей (Ис. 9:6), «владычество Его – на раменах Его».
Ответ на возражение 2. Бог любит человеческую природу воспринятую Словом Божиим в лице Христа, больше, нежели Он любит ангелов; ведь эта природа – лучшая, в особенности же в ее единении с божественностью. Но, говоря о человеческой природе в целом и сравнивая ее с [природою] ангельской, мы обнаружим, что они равны [по крайней мере] в двух порядках: благодати и славы; ведь согласно сказанному в Откровении [Иоанна] (Откр. 21:17), мера человеческая и ангельская – одна и та же. Однако [здесь следует отметить, что] в этом отношении иные ангелы возвышеннее иных людей, а иные люди – возвышеннее иных ангелов. По условию же природы ангел [безусловно] лучше человека. Поэтому Бог, строго говоря, воспринял человеческую природу не потому, что Он возлюбил его больше, нежели ангела, но потому что человек нуждался в этом больше, нежели ангел; так и хозяин может передать дорогое кушанье больному слуге, хотя и отказывает в нем находящемуся в добром здравии сыну
Ответ на возражение 3. Приведенный спор касательно Петра и Иоанна разрешался по-разному Августин трактует об этом мистически и говорит, что деятельная жизнь, обозначенная в образе Петра, любит Бога более, нежели [жизнь] созерцательная, обозначенная в образе Иоанна, ибо первый больше осознает бедствия этой нынешней жизни, и, следовательно, с большею страстью желает освободиться от них и прилучиться к Богу. Бог же, продолжает он, больше любит жизнь созерцательную, почему и сохраняет ее долее. Ведь она не завершается с жизнью тела, как это происходит с жизнью деятельной.
Другие говорят, что Петр больше любил Христа в членах Его [Церкви], и потому был более любим Христом с той точки зрения, что Он вверил ему попечительство о Церкви; тогда как Иоанн больше любил Христа в Нем самом, и потому более был любим с той точки зрения, что Христос поручил ему заботиться о Своей матери. А иные утверждают, что и вовсе неизвестно, кого из них Христос более любил любовью-состраданием, а кого – любовью, связанной со славою и жизнью вечной.Петр, говорят, был любим более за свою горячую преданность и [всегдашнюю] готовность к действию, Иоанн же был более любим ввиду тех знаков расположения, которых он более чем другие удостоился со стороны Христа вследствие своей юности и чистоты. А еще говорят, что Христос больше любил Петра вследствие присущего тому великого дара сострадания, Иоанна же – за его ум. Таким образом, в строгом смысле слова можно сказать, что Петр был лучшим и потому более любимым; но в некотором отношении Иоанн был лучшим и потому более любимым. Впрочем, нам, пожалуй, самонадеянно судить об этом, ибо только «Господь взвешивает души» (Прит 16:2).
Ответ на возражение 4. Кающийся и праведник относятся друг к другу как превосходящий и превзошедший. Ведь как среди праведников, так и среди кающихся, наилучшими и наиболее любимыми являются те, которые удостоились наибольшей благодати. При прочих же равных условиях праведность наиболее превосходна и возлюблена. Бог, говорят, более радуется кающемуся, нежели праведнику, поскольку кающийся восстает из [скверны] греха более осмотрительным, смиренным и ревностным. Поэтому Григорий [Великий], комментируя приведенные слова [Писания], говорит, что, «в сражении полководец больше любит того солдата, кто, сперва дрогнув, затем смело преследует врага, чем того, кто всегда стоек, но никогда не отважен»[355].
Или еще можно сказать, что равные дары благодати более ценны для кающегося, заслуживающего осуждение, нежели для праведника, не подлежащего каре; ведь и сотня золотых – больший дар бедняку, нежели царю.
Ответ на возражение 5. Поскольку воля Божия суть причина благости вещей, благость того, кого любит Бог, должна полагаться относительно времени, в которое некоторое благо предается ему божественною благостью. Таким образом, относительно времени, в которое предопределенный грешник обретает по воле Божией большее благо, грешник становится лучше, относительно некоторого другого времени – он хуже, а относительно некоторого [третьего] времени – он ни плох, ни хорош.
