Отвечаю: невозможно обрести знание Троицы посредством естественого разума, поскольку, как уже было сказано выше (12, 4,12), человеку не дано добыть знание о Боге собственным разумом, кроме как через Его творения. Ибо творения ведут нас к познанию Бога так же, как следствия ведут к познанию своей причины. Соответственно, с помощью разума мы можем знать о Боге лишь то, что по необходимости принадлежит Ему как Началу вещей, и мы уже приводили основополагающий принцип в отношении богопознания (12,12). Но творящая сила Бога свойственна всей Троице, и, следовательно, она принадлежит к единству сущностии не связана с различием между Лицами. Поэтому с помощью разума мы можем познать только то, что принадлежит к единству сущности, но не то, что относится к различию между Лицами. Тот же, кто дерзает рассуждать о Троице, основываясь на разуме, умаляет значение веры двояким путем.
Во-первых, в том, что касается достоинства самой веры, которое состоит в ее устремленности к вещам невидимым, превосходящим человеческий разум, о чем сказано у апостола: «Вера же есть осуществление ожидаемого и уверенность в невидимом» (Евр. 11:1). И тот же апостол говорит: «Мудрость же мы проповедуем между совершенными, но не мудрость века сего и не властей века сего преходящих, но проповедуем премудрость Божию, тайную, сокровенную» (1 Кор. 2:6 и 7).
Во-вторых, в том, что касается привлечения к вере других. Когда некто в желании утвердить веру выдвигает доводы, которые не являются неоспоримыми, он подвергается осмеянию неверующих, так как они полагают, что мы основываемся на таких аргументах и веруем на таких основаниях.
Поэтому мы не должны пытаться приводить иные доказательства в пользу веры, кроме ссылок на авторитеты, и только для тех, кто готов воспринять авторитетное слово. Что же касается остальных, то достаточно убедить их в том, что вера не учит невозможному. Вот почему читаем у Дионисия: «В самом деле, если этот человек не воспринимает Писание, то он, разумеется, бесконечно далек и от нашей философии… Если же он взирает на истину Писания, то, просвещенные тем же божественным светом, мы сразу приступим к оправданию…»[487].
Ответ на возражение 1. Философы не познали таинство Троицы божественных Лиц в ее собственных атрибутах, таких как Богоотцовство, Богосыновство и исхождение. По слову апостола: «…мы проповедуем… мудрость не века сего» (1 Кор. 2:6), – то есть не мудрость философов. Тем не менее, как мы разъясним после, им были известны некоторые сущностные атрибуты Лиц: могущество Отца, мудрость Сына, благость Святого Духа. Поэтому когда Аристотель говорит: «Посредством этого числа» и т. д., мы не должны принимать это как утверждение тройственности в Боге, но как сообщение о том, что древние руководствовались числом три в своих жертвоприношениях и молитвах в силу некоторого совершенства, присущего этому числу. В книгах платоников мы также находим и «в начале было слово», но не в значении Лица, порожденного в Боге, но в значении идеального прообраза, по которому Бог создал все вещи и который приписывается Сыну. И хотя они знали о свойствах трех лиц, однако они ошиблись в третьем знаке, то есть в познании третьего лица, так как они отклонились от благости, присущей Святому Духу, и «познав Бога, не прославили Его, как Бога» (Рим. 1:21). Также платоники утверждали существование единого Верховного Существа, которого они также провозгласили отцом вселенной, а кроме того говорили о существовании еще одной подчиненной субстанции, которую они называли «умом», или «отцовским разумом», содержащим в себе идеи всех вещей, как о том сообщает Макробий[488]. Однако они не утверждали существование третьей самостоятельной субстанции, чье могущество соответствовало бы Святому Духу. Мы также не утверждаем, что Отец и Сын различаются по субстанции, а именно в этом заключалась ошибка Оригена и Ария, которые в этом следовали за платониками. Когда Трисмегист говорит: «Монада породила монаду» и т. д., это указывает не на рождение Сына или исхождение Святого Духа, но на сотворение мира. Ибо единый Бог сотворил единый мир из любви к самому Себе.
