Отвечаю: обычный человек, пока он пребывает в состоянии этой земной жизни, не может созерцать Бога в Его сущности. Так происходит потому, что, как уже было сказано выше (4), модус познания определяется природой познающего. Но наша душа, пока мы живем в этой жизни, погружена в телесность; следовательно, естественным образом ей доступно познание лишь того, что или имеет форму в материи, или может быть известным посредством такой формы. Однако же не подлежит сомнению, что божественная сущность не может быть познаваема через природу материальных вещей. Ведь уже было показано, что созерцание Бога через посредство какого бы то ни было сотворенного подобия не суть видение Его сущности. Следовательно, невозможно, чтобы душа человека [еще] в этой жизни созерцала сущность Бога. Подтверждением этому служит следующее наблюдение: чем больше наша душа отвлекается от телесных вещей, тем больше она становится восприимчивой к вещам умопостигаемым. Поэтому во сне и отрешенности от телесных чувств божественные откровения и предвидение грядущего воспринимаются с большей ясностью. Следовательно, невозможно, чтобы душа в этой земной жизни могла быть возвышенной до высочайшего из умопостигаемых объектов – божественной сущности.
Ответ на возражение 1. Согласно Дионисию, когда в Священном Писании говорится о богоявлениях, речь идет о некоторых образах, сформированных в чувствах или воображении, каковые представляют собою подобия, отчасти отражающие божественность[202]. Так, когда Иаков говорит: «Я видел Бога лицом к лицу», это вовсе не означает видения божественной сущности, но – некоего образа, возводящего к Богу· Сказанное относится и к более возвышенным модусам пророчеств, в которых, похоже, говорит [Сам] Бог (хотя и здесь все происходит в видении воображения, о чем будет сказано выше, когда речь пойдет о степенях пророчеств). Мы также можем предположить, что, говоря так, Иаков хотел обозначить некое особое созерцание ума, превосходящее его обычное состояние.
Ответ на возражение 2. Как Богу угодно соделывать чудеса в телесных вещах, так соделывает Он и сверхчудесное высшего порядка, отрешая ум живущего в теле от всяческих чувств вплоть до видения Его собственной сущности, как это было, по словам Августина, с Моисеем, учителем иудеев, и Павлом, учителем язычников[203]. Обо всем этом более полно будет сказано при рассмотрении вопроса о вознесении.
Ответ на возражение 3. Говорят, что все вещи в Боге, и все они известны в Нем, поскольку посредством участия в Его свете мы знаем и выносим суждения обо всех вещах; ибо свет естественного разума сам по себе участвует в божественном свете. Это подобно тому, как мы говорим, что выносим суждения о чувственных вещах в свете солнца. Поэтому и замечено Августином, что «уроки наставления могут быть осознаны только тогда, когда они освещены как бы некоторым своим солнцем»[204], а именно Богом. Отсюда: как для того, чтобы видеть чувственный объект, отнюдь не необходимо видеть субстанцию солнца, так и для того, чтобы видеть умопостигаемый объект, отнюдь не необходимо видеть сущность Бога.
Ответ на возражение 4. Зрение разума видит вещи, находящиеся в душе своею сущностью таким же образом, каким умопостигаемые вещи находятся в уме. И так-то Бог и пребывает в душах блаженных: не как в нашей душе, но присутствием, сущностью и силой.
С двенадцатым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что мы не можем познать Бога в настоящей жизни в свете естественного разума. Так, Боэций говорит, что «рассудок не схватывает простоту форм»[205]. Но Бог – это первичная простая форма, что ясно из вышеизложенного (3,7). Следовательно, естественный разум не может достигнуть познания Бога.
Возражение 2. Далее, душа не может воспринять положений естественного разума без помощи представления. Но мы не можем иметь представления о Боге, Который бестелесен. Следовательно, мы не можем познать Бога силами естественного разума.
Возражение 3. Далее, познающий естественный разум есть как у добрых, так и у злых, ибо природа у тех и других – одна. Но познавать Бога дано только добрым; так, Августин говорит: «Слабый взор человеческого ума не способен воспринять тот ярчайший свет, если только прежде он не очищен истиной веры»[206]. Следовательно, Бог не может быть познан в свете естественного разума.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «Что можно знать о Боге (а именно: что можно знать о Боге в свете естественного разума), явно для них» (Рим. 1:19).
