А вот если бы он не обладал благодатью до обретения блаженства, тогда пришлось бы говорить, что он был удостоен блаженства безо всякой заслуги подобно тому как мы удостаиваемся благодати. Это, однако, абсолютно чуждо идее блаженства, которое, по замечанию Философа, является целью и наградой добродетели[263]. Или же мы бы вынуждены были сказать (как это делают некоторые), что ангелы заслуживают блаженство своим нынешним богослужением, т. е. уже пребывая в блаженстве. Но и это, со своей стороны, противно самой сути заслуги, поскольку заслуга несет в себе идею способа достижения цели; в самом деле, о достигшем цели нельзя в собственном смысле слова говорить как о движущемся к этой же цели, и потому никто не может заслуживать достижения того, чем он уже наслаждается. Или еще можно было бы сказать, что один и тот же акт обращения к Богу является одновременно и заслугой (в той мере, в какой он суть результат свободного волеизъявления), и наслаждением блаженством (в той мере, в какой он суть достижение цели). Однако даже и такое толкование неправомочно, поскольку свободная воля не является достаточной причиной заслуги и, следовательно, действие может полагаться достойным награды как проистекшее из свободной воли только тогда, когда она оформлена благодатью. Но она не может в одно и то же время быть оформленной и несовершенной благодатью, которая является началом заслуги, и совершенной благодатью, которая является началом наслаждения. Таким образом, наслаждаться блаженством и одновременно заслуживать его представляется невозможным.
Следовательно, пристало говорить, что ангел обладал благодатью прежде, чем был удостоен блаженства, и что с помощью этой благодати он и заслужил блаженство.
Ответ на возражение 1. Трудности праведной деятельности ангела связаны не с какими-либо противоречиями или препятствиями [внутри] его природных сил, а с тем, что такая деятельность вообще находится вне сферы приложения его природных возможностей.
Ответ на возражение 2. Ангел заслужил блаженство не своим естественным движением к Богу, но движением любви, проистекающей из благодати.
Ответ на возражение 3 очевиден из вышесказанного.
С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что ангел не обрел блаженство сразу же после единственного акта заслуги. В самом деле, добродетельность в поступках представляется более трудной для человека, нежели для ангела. Но человек не вознаграждается сразу же после единственного акта заслуги. Тем более не может [вознаграждаться] и ангел.
Возражение 2. Далее, ангел мог действовать сразу и мгновенно, в самый момент своего сотворения, ибо даже природные тела могут начать движение в самый момент своего сотворения. И уж если движение тела может быть начато мгновенно, то тем более деятельность ума и воли может быть приведена в движение в первый же миг их сотворения. Следовательно, если ангел заслужил блаженство в результате единственного акта своей воли, он заслужил его в первый миг своего сотворения, и если блаженство последовало незамедлительно, то ангелы обрели блаженство в первый же миг [своего сотворения].
Возражение 3. Далее, расстояние между далеко отстоящими друг от друга вещами должно состоять из множества промежутков. Но блаженное состояние ангелов очень далеко от их природного состояния, и посредствует им заслуга. Поэтому на пути достижения блаженства ангелу надлежало бы пройти множество степеней заслуги.
Этому противоречит следующее: душа человека, равно как и ангел, определена к блаженству, по каковой причине равенство с ангелами обещано святым. Но отделенная от тела и обладающая достойной блаженства заслугой душа не обретет блаженства незамедлительно в том случае, если наличествует некоторое препятствие. Поэтому то же справедливо и для ангела. Однако ангел незамедлительно, первым же своим актом любви обрел заслугу блаженства. Следовательно, коль скоро в нем не было никакого препятствия, он сразу же перешел в состояние блаженства вследствие единственного добродетельного поступка.
