Во-первых, опосредованно и акцидентно; так, о ком-либо говорится как о сохраняющем нечто, если он устраняет причину тления последнего, подобно тому как человека считают сохранившим ребенка, если он уберег его от пожара. Таким вот образом Бог сохраняет некоторые вещи, но не все, поскольку природа иных вещей такова, что они неразрушимы, и потому нет никакой необходимости в том, чтобы удерживать их от тления.
Во-вторых, о вещи говорят как о сохраняющей нечто непосредственно и как таковое, а именно, когда сохраняемое зависит от сохраняющего так, что без последнего никак не может существовать. В этом смысле Богом сохраняется все. В самом деле, бытие каждой твари зависит от Бога таким образом, что, как говорит Григорий, если бы вещь не сохранялась в бытии действием божественной силы, то ни на мгновение не осталась бы существовать и тут же была бы низведена до ничто[519].
Это может быть разъяснено следующим образом: каждое следствие зависит от своей причины постольку, поскольку она суть его причина. Но при этом следует иметь в виду, что действователь может выступать причиной «становления» следствия, а не непосредственно его «бытия». Это можно наблюдать на примере как искусственных, так и естественных вещей; например, строитель обусловливает дом в его «становлении», но при этом не является непосредственной причиной его «бытия». Это очевидно из того, что «бытие» дома является следствием его формы, которая суть совокупность составленности и упорядоченности материалов и природных качеств некоторых вещей. Так повар готовит пищу, используя природную деятельность огня; так строитель строит дом, используя цемент, камни и древесину которые способны быть составленными в определенном порядке и этот порядок сохранять. Поэтому «бытие» дома зависит от природы этих материалов, а его «становление» – от деятельности строителя. Тот же самый подход применим и в отношении естественных вещей, поскольку если действователь не является причиной формы как таковой, то он не является также и непосредственной причиной последующего этой форме «бытия», а является только причиной следствия в его «становлении».
Далее, очевидно, что если взять две вещи одного и того же вида, то ни одна из них не может непосредственно обусловливать форму другой, поскольку иначе она была бы причиной собственной формы, которая сущностно есть то же, что и форма [той] другой; однако при этом она может быть причиной формы [другой вещи] в том смысле, что та [форма] находится в материи; иными словами, она может быть причиной того, что «эта вот материя» получает «эту вот форму». Все это и означает быть причиной «становления», того, что мы видим, когда, например, человек порождает человека и огонь обусловливает огонь. И всякий раз, когда естественное следствие обладает способностью получать от своей активной причины воздействие адекватно тому как оно существует в самой активной причине, тогда от действователя зависит «становление» следствия, но никак не его «бытие».
Бывает, однако, и так, что следствие не обладает способностью воспринимать от своей причины воздействие адекватно тому, как оно существует в действователе, что можно наблюдать на примере действователей, не обусловливающих следствия одного с собою вида; так, [например] небесные тела участвуют в порождении низших, отличных по виду тел. Такой действователь может выступать причиной формы как таковой, а не просто как существующей в этой вот материи; следовательно, он является не только причиной «становления», но также и причиной «бытия».
Поэтому как с прекращением действия действователя, обусловливающего «становление» следствия, прекращается и становление вещи, точно так же не может продолжиться и «бытие» вещи после того, как прекратится действие действователя, который является причиной следствия не только в смысле его «становления», но также и в смысле его «бытия». По этой причине нагретая вода продолжает оставаться теплой и после прекращения действия огня, в то время как воздух не остается светлым ни на миг после того, как солнце прекращает его освещать. Так это потому, что материя воды способна воспринимать теплоту огня адекватно тому, как она существует в самом огне, но сохранять это тепло всегда она могла бы только в том случае, если бы приняла совершенную форму огня, а поскольку она принимает эту форму несовершенно и зачаточно, то и тепло сохраняет лишь некоторое время, поскольку причастность ее к началу тепла несовершенна. С другой стороны, воздух не обладает такой природой, чтобы воспринимать свет аналогично тому, как он существует в солнце, которое является началом света. Поэтому, не будучи укорененным в воздухе, свет прекращается с прекращением действия солнца.
