Отвечаю: только тот, кто познал что-либо в совершенстве, способен различать в актах, силах и природе познанного все вплоть до малейших нюансов, тогда как тот, кто познал вещь несовершенно, может проводить различение только самым общим образом и только в том, что касается некоторых моментов. Так, тот, кому природные вещи ведомы несовершенно, может различать их порядки обобщенно, относя небесные тела к одному порядку, неодушевленные низшие тела – к другому, растения – к третьему, животных – к четвертому [и т. д.]; тот же, кто познал природные вещи совершенно, способен различать множество порядков и в самих небесных телах, и в каждом из других [вышеуказанных] порядков.
Но, как сказал Дионисий, наше знание об ангелах несовершенно[578]. Поэтому мы можем различать ангельские чины и порядки только самым общим образом, достаточным лишь для того, чтобы помещать множество ангелов в один порядок. Конечно, если бы мы обладали совершенным знанием о чинах и различиях ангелов, то нам был бы ведом собственный чин и порядок каждого ангела, куда более уникальный, чем у любой из звезд, но в настоящее время это от нас сокрыто.
Ответ на возражение 1. Все ангелы одного порядка обладают некоторым между собою сходством, вследствие чего они и помещены в этот порядок, хотя, конечно, все они по виду различны. Поэтому Дионисий и говорит, что в одном порядке есть ангелы первые, средние и последние[579].
Ответ на возражение 2. То особое различие порядков и чинов, вследствие которого каждый ангел имеет свой собственный чин и порядок, от нас сокрыто.
Ответ на возражение 3. Как в случае отчасти белой и отчасти черной поверхности пограничные черные и белые точки ближе друг к другу, чем к ["своим» по окрашенности] точкам на краях поверхности, хотя при этом они и различны по качеству, точно так же и два ангела, находящиеся на границах двух порядков, более близки по природе друг к другу, чем каждый из них – к другим, [находящимся ближе к противоположной границе] ангелам своего порядка, но при этом они весьма разнятся с точки зрения их соответствия тому или иному чину, каковое соответствие, вообще-то, имеет свои пределы.
С четвертым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что различие иерархий и порядков никак не связано с природой ангелов. В самом деле, иерархия – это «священноначалие», а Дионисий определяет ее как то, что «уподобляется, насколько это возможно, божественному»[580].
Но святость и уподобление Богу свойственны ангелам не в силу природы, а вследствие благодати. Поэтому различие иерархий и порядков в ангелах связано не с природой, а с благодатью.
Возражение 2. Далее, имя серафима, согласно Дионисию, означает «возжигатель», или «пламенеющий», что свидетельствует о его милости[581], которая пребывает не от природы, а от благодати, ибо «она излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам» (Рим. . :5), что, согласно Августину, следует разуметь как сказанное не только о святых людях, но также и о святых ангелах[582]. Следовательно, ангельские порядки не от природы, а от благодати.
Возражение 3. Далее, церковная иерархия есть подражание [иерархии] небесной. Но людские порядки обусловливаются не природой, а даром благодати, поскольку природа не может сделать одного епископом, другого – священником, а третьего –дьяконом. Поэтому точно так же и у ангелов порядки обусловливаются не природой, а только лишь благодатью.
Этому противоречит сказанное Мастером [Сентенций] о том, что «ангельский порядок состоит из множества небесных духов, которые равно утверждены в причастности к природным дарам и уподоблены друг другу в силу даров благодати»[583]. Таким образом, различие ангельских порядков является следствием не только даров благодати, но также и природных даров.
