Ответ на возражение 2. Как говорит Дионисий, «господство приписано Богу особым, превосходным образом; что же касается светлейших небесных начал, через которых низшие ангелы причащаются Божьим дарам, то божественные речения именуют их господствами по причастности»[588]. Поэтому он утверждает, что имя «господства» означает, во-первых, «некое свободное от раболепия и от всякой земной приниженности, не склоняемое ни к какому тиранству восхождение». Во-вторых, оно указывает на «некое непреклонное превосходство, которое преодолевает всякое ослабляющее порабощение, недоступное никакому и ни с чьей стороны принижению». В-третьих, оно имеет значение «стремления к господственному сходству с истинным Господством, которое принадлежит Богу»[589]. И подобным же образом имя каждого порядка означает причастность к тому, что принадлежит Богу; так, имя «силы» указывает на причастность к божественной силе, и то же самое можно сказать и об остальных [чинах].
Ответ на возражение 3. Имена «господства», «власти» и «начальства» подразумевают правление, но по-разному Господское дело заключается в том, чтобы предписывать, что надлежит сделать. Поэтому Григорий говорит, что «некие ангельские сообщества названы господствами постольку, поскольку прочие упорядочены к повиновению им»[590]. Имя «власти» указывает на своего рода порядок, в связи с чем апостол говорит, что «противящийся власти противится Божию установлению» (Рим. 1. :2). Поэтому, согласно Дионисию, «имя святых властей выявляет своего рода упорядоченное для божественных восприятий благочиние, которое и само совершенствуется богоначальными озарениями, и передает их низшим чинам, благопристойно ведя их к Началовластию»[591]. Таким образом, порядку «властей» надлежит упорядочивать то, что должно быть сделано их подчиненными. Начальствовать же (principari), как говорит Григорий, означает «быть первым среди других»[592], то есть быть первым в исполнении должного. Поэтому, согласно Дионисию, «имя начальства обнаруживает их предводительство в священном порядке»[593]. В самом деле, тот, кто предводительствует, тот и начальствует, согласно сказанному [в Писании]: «Предводительствовали начальники, с ними шли поющие»[594] (Пс. 6. :26).
Ответ на возражение 4. «Архангелы», согласно Дионисию, занимают среднее место [в иерархии] между «начальствами» и «ангелами»[595]. Среднее же, как участвующее в природах обеих крайностей, по сравнению с одной крайностью, кажется подобным другой; так, по сравнению с горячим прохладное кажется холодным, а по сравнению с холодным – горячим. Таким образом, «архангелов» называют «начальствующими ангелами» постольку, поскольку они являются начальствами в том, что касается «ангелов», и ангелами в том, что касается «начальств». Согласно же Григорию, «архангелы» названы так потому, что они, возвещая о великом, суть первые в порядке «ангелов»; а «начальства» названы так потому, что они суть первые из всех небесных «сил» в исполнении божественных распоряжений.
Ответ на возражение 5. Имя «серафим» происходит не просто от милости, но – от избытка милости, каковой избыток выражен словами «огонь» или «жар». Поэтому Дионисий разъясняет имя «серафим», исходя из свойств огня и жара. Итак, в огне можно усмотреть три вещи. Во-первых, непрерывное и устремленное вверх движение, которое свидетельствует об их неуклонном движении к Богу. Во-вторых, активную силу, «кипучесть», которая, хотя сама по себе и не присутствует в огне, однако же в некотором смысле и существует, ибо отражает свойство достигать самых малых вещей и заставлять их кипеть и распаляться; через нее нам явлены действия этих [ангелов], неукоснительно побуждающих подчиненных им к пылкости и очищающих их подобно сжигающему все огню. В-третьих, мы можем разглядеть в огне качество ясности, или яркости, которое указывает на то, что эти ангелы наделены неугасимым светом, а также и на то, что они могут совершенно просвещать других.
Подобно этому и имя «херувим», которое происходит от некоторого избытка познания, по каковой причине и толкуется как «обилие знания», Дионисий разъясняет в отношении четырех вещей, а именно их совершенного видения Бога, высочайшего восприятия божественного света, созерцания в Боге красоты божественного порядка, а также в отношении того, что, совершенно обладая этим познанием, они обильно приобщают к нему других[596].
