Возражение 1. Кажется, что деятельная жизнь превосходнее созерцательной. В самом деле, как говорит философ, «лучшим и более стоящим представляется то, что предпочитают лучшие люди»[783]. Но деятельная жизнь свойственна людям, занимающим высокое положение, а именно прелатам, которым даны и власть, и почёт, в связи с чем Августин замечает, что «в наших делах предметом любви не должны быть власть или почёт в настоящей жизни»[784]. Следовательно, похоже, что деятельная жизнь превосходнее созерцательной.
Возражение 2. Далее, во всех навыках и актах руководство принадлежит тому, что более важно; так, военное искусство, будучи более важным, направляет искусство делать уздечки[785]. Но направление и руководство созерцательной жизнью, как явствует из слов, сказанных Моисею: «Сойди и подтверди народу, чтобы он не порывался к Господу видеть Его» (Исх. 19:21), свойственно жизни деятельной. Следовательно, деятельная жизнь превосходнее созерцательной.
Возражение 3. Далее, не до́лжно устраняться от большего ради меньшего, поскольку, как говорит апостол, «ревнуйте о дарах больших» (1 Кор. 12:31). Но некоторые устраняются от состояния созерцательной жизни ради дел жизни деятельной, например, те, которые переходят в состояние прелатов. Следовательно, похоже, что деятельная жизнь превосходнее созерцательной.
Этому противоречат следующие слова Господа: «Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё» (Лк. 10:42). Но Мария символизирует созерцательную жизнь. Следовательно, созерцательная жизнь превосходнее деятельной.
Отвечаю: ничто не препятствует тому, чтобы то, что само по себе превосходней, в некотором отношении поступалось другому. Поэтому нам надлежит отвечать, что созерцательная жизнь как таковая превосходнее деятельной, в доказательство чего философ приводит восемь причин[786]. Первой является та, что созерцательная жизнь приличествует человеку со стороны лучшего, что в нём есть, а именно ума, и свойственных ему объектов, а именно интеллигибельных вещей, тогда как деятельная жизнь занята внешним. Поэтому созерцательная жизнь обозначена Рахилью, самое имя которой переводится как «зрящая начало», в то время как деятельная жизнь, по словам Григория, обозначена слабой глазами Лией. Второй причиной является та, что созерцательная жизнь является наиболее непрерывной (хотя, как уже было сказано (180, 8; 181, 4), это не относится к наивысшей степени созерцания), в связи с чем о символизирующей созерцательную жизнь Марии сказано, что она всё время сидела у ног Господа. Третьей – та, что созерцательная жизнь доставляет большее удовольствие, чем жизнь деятельная, в связи с чем Августин говорит, что «Марфа суетилась, а Мария наслаждалась». Четвёртой – та, что ведущий созерцательную жизнь человек более самодостаточен, поскольку нуждается в меньшем, в связи с чем читаем: «Марфа! Марфа! Ты заботишься и суетишься о многом» (Лк. 10:41). Пятой – та, что созерцательную жизнь любят ради её самой, в то время как деятельная жизнь определена к чему-то ещё. Об этом [псалмопевец] говорит так: «Одного просил я у Господа, того только ищу – чтобы пребывать мне в доме Господнем во все дни жизни моей, созерцать красоту Господню» (Пс. 26:4). Шестой – та, что созерцательная жизнь состоит в досуге и покое, согласно сказанному [в Писании]: «Остановитесь и познайте, что Я – Бог!» (Пс. 45:11). Седьмая – та, что созерцательная жизнь сообразуется с божественным, тогда как деятельная жизнь – с человеческим; поэтому Августин говорит: «“В начале было Слово”, и Ему внимала Мария; затем “Слово стало плотию”, и Ему служила Марфа». Восьмой – та, что созерцательная сообразуется с тем, что есть в первую очередь человек, а именно с его умом, тогда как к делам деятельной жизни причастны и более низкие способности, которые общи нам и неразумным животным; поэтому [псалмопевец], сказав: «Человеков и скотов хранишь Ты, Господи» (Пс. 35:7), ниже упоминает о том, что касается только человека: «Во свете Твоём мы видим свет» (Пс. 35:10).
Господь добавляет девятую причину, когда говорит: «Мария же избрала благую часть, которая не отнимется у неё» (Лк. 10:42), каковые слова Августин разъясняет так: «Не “ты избрала худшую часть”, а “она избрала благую часть”. Почему же благую? Да потому, говорю, что она “не отнимется у неё”. Бремя забот когда-нибудь непременно отнимется, а наслаждение истиной вечно».
Однако в ограниченном смысле и в отдельных случаях следует отдавать предпочтение деятельной жизни по причине потребностей жизни нынешней. Поэтому философ говорит, что «заниматься философией лучше, чем заниматься каким-то промыслом, но не предпочтительнее для того, кто нуждается в необходимом»[787].
