Таким образом, человек, прежде чем его разум, в котором пребывает смертный грех, будет восстановлен оправдывающей благодатью, может в течение определенного времени избегать совершения того или иного смертного греха, поскольку нет никакой необходимости в том, чтобы он всегда актуально грешил. Но невозможно, чтобы он все время сохранялся от совершения смертного греха. Поэтому Григорий говорит, что «раскаяние не полностью устраняет грех, и его тяжесть продолжает склонять нас к другим грехам»[246]. И так это потому, что как низменные желания должны быть подчинены разуму, точно так же и разум должен быть подчинен Богу и видеть в Нем цель всех своих устремлений. В самом деле, как все человеческие действия должны быть сообразованы с целью, точно так же и все движения низменных желаний должны быть сообразованы с суждением разума. И как неупорядоченные движения чувственного желания не могут содействовать тому чтобы человек обращался к своему разуму, до тех пор, пока низменные желания не будут подчинены разуму, точно так же и разум человека не будет полностью подчинен Богу до тех пор, пока в его разуме наличествует много неупорядоченности. В самом деле, пока человеческое сердце не прилепится к Богу настолько, что не будет желать отделиться от Него [даже] ради достижения какого бы то ни было блага или избежания какого бы то ни было зла, может произойти немало такого, когда ради достижения или избежания человек отделится от Бога, преступит Его заповеди и тем самым совершит смертный грех, в особенности же в тех случаях, когда действия человека, как говорит Философ, сообразуются с разумно обоснованной целью или с уже существующими у него навыками[247], хотя благодаря осмыслению своих действий человек способен поступать и вне порядка прежде установленной цели и склонностей своих навыков. Но коль скоро человек не всегда способен обладать такой осмысленностью, то он не может быть полностью избавлен от производимых в соответствии с его отвращенной от Бога волей действий иначе, как только тогда, когда он немедленно возвращается к должному порядку посредством благодати.
Ответ на возражение 1. Человек без благодати может, как уже было сказано, избегнуть каждого по отдельности греха, но не всех их разом. И как вследствие собственного несовершенства он не способен самостоятельно приуготовить себя к приятию благодати, точно также без оправдывающей его от греха благодати он не может и избегнуть греха.
Ответ на возражение 2. Наказание полезно тем, что, как говорит Августин, «без скорби наказания легко может возникнуть соблазн согрешить еще, если, кончено, речь не идет о наказании сынов обетования – в их случае, пока извне гремит наказание, Бог посредством скрытого внутреннего вдохновения обусловливает их волю»[248]. Таким образом, наказание нужно потому, что человеческой воле необходимо воздерживаться от греха, хотя одного только наказания без помощи со стороны Бога недостаточно. Поэтому [в Писании] сказано: «Во дни несчастья – размышляй… что соделал Бог для того, чтобы человек ничего не мог сказать против Него» (Еккл. 7:14).
Ответ на возражение 3. Как говорит Августин, эти слова должно понимать как сказанные о человеке в состоянии совершенной природы, когда он ещё не был рабом греха. Поэтому он был способен и грешить, и не грешить. Впрочем, и ныне человеку дано желать то или это, но своим желанием добра он обязан помощи Бога.
С девятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что тот, кто уже обрел благодать, может самостоятельно делать добро и избегать греха без дальнейшей помощи благодати. В самом деле, не исполняющее то, для чего оно дадено, несовершенно или бесполезно. Но благодать дается нам для того, чтобы мы делали добро и избегали греха. Следовательно, если бы обретший благодать человек не мог этого делать, то, похоже, благодать была бы несовершенной или бесполезной.
Возражение 2. Далее, благодать Святого Духа проживает в нас, согласно сказанному [в Писании]: «Разве не знаете, что вы – храм Божий, и Дух Божий живет в вас?» (1 Кор. 3:16). Но коль скоро Дух Божий всемогущ, Его одного вполне достаточно для того, чтобы Он обеспечил делание нами добра и удержание нас от греха. Следовательно, тот, кто обрел благодать, может делать то и другое без какой-либо дальнейшей помощи благодати.
