Отвечаю: как уже было сказано (1), дарованная благодать определена к тому, чтобы посредством нее один человек содействовал другому в его движении к Богу. Однако человек не может помочь в этом другому, подвигая его внутренне, поскольку на это способен один лишь Бог, но – только внешне, посредством обучения или убеждения. Поэтому дарованная благодать охватывает все то, что необходимо человеку для сообщения другому о тех божественных вещах, которые превосходят возможности разума, а для этого ему необходимы три вещи. Во-первых, полнота знания о божественном, чтобы быть способным обучить этому другого. Во-вторых, способность убедить или доказать сказанное, в противном случае его обучение не привлечет внимания. В-третьих, способность надлежащим образом донести свои знания до слушателя.
Что касается первого, то для него [также] необходимы три вещи, а именно те, которые имеют место и при обучении человеческим знаниям. В самом деле, кто бы, кого бы и какой науке ни обучал, ему, прежде всего, необходима уверенность в началах этой науки, и в отношении этого имеется «вера», которая является уверенностью в невидимых вещах, началах католического учения. Во-вторых, учителю надлежит знать основные заключения науки, и в отношении этого имеется «слово мудрости», которая является знанием божественного. В-третьих, ему необходимо знать великое множество примеров и следствий, через которые он время от времени должен выявлять причины, и в отношении этого имеется «слово знания», которое является знанием человеческого, поскольку «невидимое Его… чрез рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20).
Далее, доказательство того, что находится в пределах возможностей разума, зиждется на аргументах, а доказательство того, что превосходит возможности разума, зиждется на том, что принадлежит божественной власти, и оно бывает двояким. Во-первых, когда проповедник священного учения делает то, что может делать один только Бог, а именно чудеса, либо в том, что касается телесного здоровья, и в отношении этого имеется «дар исцеления», либо же просто с целью явления божественной власти, например, останавливает и помрачает солнце или разделяет море, и в отношении этого имеется «чудотворение». Во-вторых, когда он может делать явным то, что может быть известным одному только Богу, а это либо знание о будущих случайностях, и в отношении этого имеется «пророчество», либо же знание тайны сердца, и в отношении этого имеется «различение духов».
Способность же к надлежащему донесению [своих знаний] может быть связана как с самим языком, на котором человек может быть понят, и в отношении этого имеется [владение] «разными языками», так и со смыслом сказанного, в отношении чего имеется «истолкование языков».
Ответ на возражение 1. Как уже было сказано (1), дарованной благодатью называются не все те благодеяния, которые оказаны нам по божественному определению, а только те, которые превосходят возможности природы, например, когда рыбак исполняется словом мудрости и знания и тому подобные. И именно о них мы ведем речь как о видах дарованной благодати.
Ответ на возражение 2. Вера причислена к видам дарованной благодати не как оправдывающая человека добродетель, но как выражение экстраординарной уверенности веры, благодаря которой человек становится особо одаренным к обучению других тому, что принадлежит вере. Что же касается надежды и любви, в соответствии с которыми человек определяется к Богу, то они принадлежат желающей способности.
Ответ на возражение 3. Благодать исцеления отличается от чудотворения постольку, поскольку она предоставляет особое основание для побуждения к вере – ведь человек особенно готов верить тогда, когда он благодаря добродетели веры обретает дар телесного здоровья. И точно так же говорение на разных языках и истолкование языков обладают особой действенностью в вопросах посвящения в веру. По этой причине они выделены как особые виды дарованной благодати.
Ответ на возражение 4. Мудрость и знание причислены к видам дарованной благодати не в том смысле, в каком они причислены к дарам Святого Духа, то есть не как то, благодаря чему человеческий ум становится восприимчивым к побуждениям Святого Духа к мудрости и знанию, в каковом смысле они, как было показано выше (68, 4), и являются дарами Святого Духа. Но они причислены к видам дарованной благодати постольку, поскольку они подразумевают такое обилие знания и мудрости, что человек может не только правильно мыслить о божественном, но и обучать этому других, а также противостоять неверным. Поэтому о них как о видах дарованной благодати сказано как о «слове» мудрости и о «слове» знания – ведь, как говорит Августин, «одно дело – знать только то, чему человек должен верить для того, чтобы достичь блаженной жизни, и другое дело – знать, каким образом одно и то же может поддержать благочестивых и утвердиться против нечестивых»[266].
