Ответ на возражение 1. Нами уже было сказано (109, 3) о том, что коль скоро человек является общественным животным, он должен сообщать своим товарищам правду, ибо без этого человеческое сообщество не могло бы существовать. Но подобно тому, как человек не мог бы жить в обществе без правды, точно так же не мог бы [он жить] и без радости, поскольку, как говорит Философ, «никто не способен проводить дни с тем, кто не доставляет удовольствия»[767]. Поэтому в силу некоторой естественной справедливости человек обязан жить в согласии со своими собратьями, если только по какой-либо причине он не должен огорчить их ради их же блага.
Ответ на возражение 2. Умеренности свойственно обуздывать чувственные удовольствия. Эта же добродетель связана с удовольствием от общения, которое проистекает из разума в той мере, в какой человек благопристойно общается с другими. Такие удовольствия не нуждаются в обуздании, поскольку в них нет ничего предосудительного.
Ответ на возражение 3. Эти слова Философа не означают, что мы обязаны общаться и вести себя со знакомыми точно так же, как и с незнакомыми, поскольку далее он говорит, что «не приличествует ни одинаково заботиться о близких и о чужих, ни одинаково причинять им страдания»[768]. Подобность поведения состоит в том, что мы со всеми должны вести себя благопристойно.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что льстивость не является грехом. Ведь льстивость состоит в словесных похвалах другого с целью доставления ему удовольствия. Но хвалить другого – это не грех, согласно сказанному [в Писании]: «Встают дети – и ублажают ее, муж – и хвалит ее» (Прит. 31:28). Кроме того, в желании угодить другим нет ничего злого, согласно сказанному [в Писании]: «Я угождаю всем во всем» (1 Кор. 10:33). Следовательно, льстивость не является грехом.
Возражение 2. Далее, зло противоположно добру, а обвинение – похвале. Но в обвинении злого нет никакого греха. Поэтому и похвала доброго, которая, похоже, принадлежит льстивости, не является грехом. Следовательно, льстивость не является грехом.
Возражение 3. Далее, лести противоположно злословие. Поэтому Григорий говорит, что злословие является средством против лести. «Надлежит заметить, – говорит он, – что по чудесной ровности Правителя нашего часто случается так, что стоит нам только превознестись от неумеренной похвалы, как мы тут же оказываемся растерзанными злословием, так что того, кого возвысил голос льстеца, легко смиряет язык хулителя»[769]. Но, как было показано выше (73, 2), злословие – это зло. Следовательно, льстивость – это добро.
Этому противоречит следующее: глосса на слова [Писания]: «Горе сшивающим подушечки под мышки»[770] (Иез. 13:18), говорит: «То есть сладкоречивым льстецам». Следовательно, льстивость является грехом.
Отвечаю: нами уже было сказано (114, 1) о том, что хотя та дружба, о которой шла речь, или любезность, в первую очередь стремится к тому, чтобы доставлять удовольствие тем, с кем мы общаемся, тем не менее, она не боится вызывать недовольство в тех случаях, когда это необходимо для достижения некоторого блага или избежания некоторого зла. Поэтому когда человек хочет доставлять удовольствие во всех случаях, он превышает модус удовольствия и в силу этой избыточности грешит. Если он делает это просто из желания доставлять удовольствие, то его, по словам Философа, называют «угодником», а если он делает это ради какой-нибудь выгоды, то его называют «льстецом» или «подхалимом»[771]. Однако, как правило, термин «льстец» применяется ко всем, кто посредством слов или дел желает превысить модус добродетели в своем повседневном угождении сотоварищам.
