Ответ на возражение 1. Можно хвалить человека как хорошо, так и дурно в зависимости оттого, насколько учтены или упущены надлежащие обстоятельства. В самом деле, если кто-либо, учитывая все прочие надлежащие обстоятельства, хвалит человека, желая угодить ему ради того, чтобы утешить его или побудить подвигаться в чем-либо добром, то это относится к вышеупомянутой добродетели дружбы. Но если кто-либо желает хвалить человека за то, за что не должно хвалить, то тогда речь идет о лести, поскольку это, возможно, или является злом, согласно сказанному [в Писании]: «Нечестивый хвалится похотью души своей» (Пс. 9:24); или о нем ничего достоверно не известно, согласно сказанному [в Писании]: «Прежде беседы не хвали человека» (Сир. 27:7), и еще: «Не хвали человека за красоту его» (Сир. 11:2); или в связи с опасностью того, что человеческая хвала может побудить к тщеславию, по каковой причине сказано: «Прежде смерти никого не называй блаженным» (Сир. 11:30). И точно так же хорошо желать угодить человеку ради того, чтобы поощрить его к горней любви, дабы он мог духовно возрастать в ней. Однако греховно желать угождать людям ради тщеславия или выгоды, или же поощрять их в делании зла, согласно сказанному [в Писании]: «Рассыплет Бог кости тем, кто угождает людям»[772] (Пс. 52:6), а также согласно словам апостола: «Если бы я поныне угождал людям, то не был бы рабом Христовым» (fan. 1, 10).
Ответ на возражение 2. Даже обвинение злого может быть греховным в тех случаях, когда не учтены надлежащие обстоятельства, и то же самое можно сказать о похвале доброго.
Ответ на возражение 3. Ничто не препятствует тому, чтобы два порока были противоположны друг другу. Поэтому как злословие является злом, так и льстивость, которая противоположна ему со стороны того, что именно сказано, но не [противоположна ему] непосредственно с точки зрения цели. В самом деле, льстец стремится доставить удовольствие тому, кому он льстит, в то время как хулитель стремится не к тому, чтобы вызвать неудовольствие своего объекта (поскольку нередко порочит его втайне), а к тому, чтобы его очернить.
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что льстивость является смертным грехом. Ведь сказал же Августин, что «вещь зла настолько, насколько причиняет порчу»[773]. Но более всего портит именно лесть, согласно сказанному [в Писании]: «Нечестивый хвалится похотью души своей, корыстолюбец ублажает себя. В надмении своем нечестивый пренебрегает Господа» (Пс. 9:24, 25). Поэтому Иероним говорит: «Ничто с такой легкостью не портит человеческий ум, как лесть», и глосса на слова [псалма]: «Да постыдятся и посрамятся говорящие мне: «Хорошо, хорошо»!»[774] (Пс. 69:4), говорит: «Язык льстеца губительней, чем меч гонителя». Следовательно, льстивость является очень тяжким грехом.
Возражение 2. Далее, тот, кто вредит словами, вредит себе не меньше, чем другим, по каковой причине [в Писании] сказано: «Меч их войдет в их же сердце» (Пс. 36:15). Но льстящий другому побуждает того к смертному греху, в связи с чем глосса на слова [псалма]: «Пусть не повредит голове моей елей делающих беззаконие»[775] (Пс. 140:5), говорит: «Лживая похвала льстеца размягчает ум, лишая его праведной крепости, и делает его восприимчивым к пороку». Следовательно, ещё более тяжкий грех льстец совершает в отношении самого себя.
Возражение 3. Далее, в «Декреталиях» сказано: «Если обнаружится, что клирик погряз в вероломстве и лести, его надлежит отстранить от его служения». Но такое наказание причиняется исключительно за смертный грех. Следовательно, льстивость является смертным грехом.
Этому противоречит следующее: Августин в своей проповеди о чистилище говорит о «желании льстить вышестоящему то ли по необходимости, то ли по собственному почину», как об одном из невеликих грехов.
