«Сумма Теологии» (Summa theologiae, Summa theologica), самое значительное по своему влиянию на христианский мир философское сочинение. Главный труд великого христианского философа и богослова, крупнейшего схоласта и метафизика Фомы Аквинского (Thomas Aquinas – 1225–1274). Оказал огромное влияние на развитие православного «школьного богословие», его влияние едва ли можно переоценить.Вся «Сумма Теологии», прекрасная хрестоматия по целому массиву вопросов христианской веры и жизни. Во многих своих рассуждениях («непорочное зачатие» Девы Марии; «безусловный примат папы» и др.), Аквинат, совершенно неожиданно, для католического схоласта, занимает православную позицию.Вся «Сумма…» состоит из трех частей. Труд представляет собою ряд трактатов , но основой деления являются вопросы оппонентов Фомы, затем приводиться противоречащее этим «возражениям» мнение, которое, однако, не кажется Аквинату достаточно убедительным или исчерпывающим, и только затем (после слова «отвечаю») излагается решение проблемы, принадлежащие автору.СодержаниеТом I • Том II • Том III • Том IV • Том V • Том VI • Том VII • Том VIII • Том IX • Том X • Том XI • Том XII Трактат о воплощенииПоскольку наш Спаситель и Господь Иисус Христос, дабы спасти, по словам ангела, «людей Своих от грехов их» (Мф. 1:21), явил нам в Своем Лице путь истины, следуя которым мы можем по воскрешении достичь блаженства вечной жизни, то для того, чтобы завершить богословский труд, нам после исследования конечной цели человеческой жизни, добродетелей и пороков надлежит повести речь о нашем Спасителе, а также о тех благах, которые Он даровал человечеству.В отношении этого будет рассмотрено [следующее]: во-первых, Сам Спаситель; во-вторых, таинства, благодаря которым мы достигаем нашего спасения; в-третьих, цель обретаемой нами по воскрешении вечной жизни.Рассмотрение первого будет двояким: во-первых, [будет рассмотрена] сама тайна Воплощения, посредством которого Бог вочеловечился ради нашего спасения; во-вторых, все то, что было исполнено и претерплено нашим Спасителем, то есть воплотившимся Богом.
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Богу не приличествовало стать воплощенным. Ведь коль скоро Бог от вечности являет Собой самую сущность совершенства, то для Него было бы наилучшим всегда оставаться таким, каким Он есть от вечности. Но от вечности Он бесплотен. Поэтому Ему наиболее приличествовало бы не соединяться с плотью. Следовательно, Богу не приличествовало стать воплощенным.
Возражение 2. Далее, нет ничего уместного в соединении того, что бесконечно далеко друг от друга; так, например [по словам Горация], если бы кто-либо «изобразил фигуру с людской главой, соединенной с конской выей», то это выглядело бы нелепо. Но Бог и плоть бесконечно далеки друг от друга, поскольку Бог наиболее прост, а плоть – тем более человеческая плоть –наиболее сложна. Следовательно, Богу не приличествовало соединиться с человеческой плотью.
Возражение 3. Далее, тело настолько же далеко от наивысшего духа, насколько зло далеко от наивысшего блага. Но Богу, Который суть наивысшее Благо, никоим образом не приличествует принятие зла. Следовательно, и наивысшему несотворенному Духу не приличествовало воспринять тело.
Возражение 4. Кроме того, нет ничего сообразного в том, что Тот, Кто превосходит наибольшее, был помещен в наименьшее, и что Тот, Кто попечительствует о многом, оставил его ради немногого. В самом деле, Бога, Который попечительствует обо всем мире, не может вместить даже вся вселенная. Поэтому, как пишет Августину Волюсиан, представляется недолжным, что «Тому, по сравнению с Кем мала даже вселенная, надлежало быть скрытым в немощном запеленатом детском теле, и что сей Царь должен был надолго оставить Свой престол и перенести [центр] управления всем миром в это хрупкое тело».
Этому противоречит следующее: познание невидимого Бога через посредство видимых вещей представляется в высшей степени приличествующим, поскольку именно ради этого и был сотворен весь мир, как это явствует из слов апостола о том, что «невидимое Его… через рассматривание творений видимы» (Рим. 1:20). Но, как говорит Дамаскин, в таинстве Воплощения «открываются вместе и благость, и премудрость, и правда, и всемогущество Божии. Благость, потому что Бог не презрел немощи Своего создания… Правда – потому что, когда человек был побежден, Он не другого кого делает победителем мучителя и не силою похищает человека у смерти… Премудрость – потому что Бог нашел наиболее приличествующее разрешение безвыходного положения… Всемогущество, или беспредельное могущество, поскольку что может быть большим воплощения Божия…»[2].
