Возражение 3. Далее, гостия, похоже, есть то же, что и жертва[120]. Следовательно, коль скоро его неуместно называть «жертвой», то неуместно называть и «гостией».
Этому противоречит то, что все эти имена используются верующими.
Отвечаю: это таинство имеет троякое значение. Первое относится к прошлому, поскольку он ознаменовывает страсти Господни, которые, как было показано выше (48, 3), были истинной жертвой, и в этом смысле оно называется «жертва».
В отношении нынешнего оно имеет второе значение, а именно церковного единства, в которое посредством этого таинства собираются люди, и в этом смысле оно называется «общением», или «синаксисом». Так, Дамаскин говорит, что «оно называется общением потому, что через него мы входим в общение со Христом и делаемся причастниками Его плоти и Божества, а еще потому, что через него мы входим в общение и объединяемся друг с другом»[121].
В отношении будущего оно имеет третье значение, поскольку это таинство предвозвещает наслаждение Божеством, которое мы чаем обрести на небесах. В указанном смысле оно называется «viaticum», поскольку помогает нам в дороге туда. И в этом же смысле оно называется «Евхаристия», то есть «благодарение»: как потому, что «дар Божий – жизнь вечная» (Рим. 6:23), так и потому, что в нем присутствует действительность «исполненного благодати» Христа.
Греки, сверх того, именуют его «металепсис», то есть «причащение», поскольку, как говорит Дамаскин, «через него мы делаемся причастниками божества Сына»[122].
Ответ на возражение 1. Ничто не препятствует тому, чтобы одна и та же вещь называлась несколькими именами, которые соответствуют ее различным свойствам или следствиям.
Ответ на возражение 2. То, что общо всем таинствам, усваивается этому [таинству] антономазически по причине его превосходства.
Ответ на возражение 3. Это таинство называется «жертвой» постольку, поскольку в нем представлены страсти Христовы, а «гостией» постольку, поскольку оно содержит Христа, Который предал Себя «в жертву… в благоухание приятное» (Еф. 5:2).
С пятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что установление этого таинства не было надлежащим. В самом деле, как говорит Философ, «нас питает то, от чего мы произошли». Но от крещения, каковое суть духовное возрождение, происходит, по словам Дионисия, наше духовное бытие[123]. Поэтому нас питает крещение. Следовательно, в установлении этого таинства в качестве духовной пищи не было никакой необходимости.
Возражение 2. Далее, посредством этого таинства люди соединяются с Христом как члены – с головой. Но Христос, как мы уже показали (8, 3), есть Глава всех людей, в том числе и тех, которые существовали от начала мира. Следовательно, установление этого таинства нельзя было откладывать вплоть до Тайной вечери.
Возражение 3. Далее, это таинство называется поминовением страстей Господних, согласно сказанному [в Писании]: «Сие творите в Мое воспоминание» (Лк. 22:19). Но воспоминание касается прошлого. Следовательно, это таинство не надлежало устанавливать до страстей Христовых.
Возражение 4. Кроме того, человек приуготовляется крещением к Евхаристии, которую надлежит сообщать только крещеному Но крещение, как явствует из слов [Писания] (Мф. 28:19), было установлено Христом после Его страстей и воскресения. Следовательно, это таинство было неправильно установлено до страстей Христовых.
Этому противоречит следующее: это таинство было установлено Христом, о Котором сказано, что Он «все хорошо делает» (Мк. 7:37).
Отвечаю: это таинство было надлежащим образом установлено во время вечери, когда Христос беседовал со Своими учениками в последний раз. [Это] прежде всего, связано с тем, что содержится в таинстве, – ведь в Евхаристии таинственно содержится Сам Христос. Поэтому когда Христу пришло время оставить Своих учеников в Своем собственном виде, Он оставил Себя с ними в виде таинственном (как образ императора, который устанавливается для того, чтобы императора можно было почитать и в его отсутствие). Поэтому Евсевий говорит: «Коль скоро Он пожелал сокрыть принятое Им тело от их глаз, вознеся его далеко к звездам, Ему приличествовало в Чистый четверг освятить ради нас таинство Своего тела и Своей крови, чтобы принесенное для нашего искупления надлежащим образом почиталось в тайне».