Отвечаю: таинства Церкви определены к оказанию помощи человеку в духовной жизни. Затем, духовная жизнь подобна телесной, поскольку телесные вещи имеют сходство с духовными. Но очевидно, что для телесной жизни необходимы не только рождение, благодаря которому человек получает жизнь, и рост, благодаря которому человек достигает зрелости, но также и пища, которая нужна для поддержания жизни. Поэтому подобно тому, как для духовной жизни существует крещение, каковое суть духовное рождение, и конфирмация, каковая суть духовный рост, точно так же должно быть и таинство Евхаристии, каковое суть духовная пища.
Ответ на возражение 1. Совершенство бывает двояким. Первое находится внутри самого человека и достигается посредством роста; такое совершенство связано с конфирмацией. Другим является совершенство, которое дополняет человека [извне] в виде пищи, одежды и тому подобного, и такое совершенство приличествует Евхаристии, которая является восстановлением духовных сил.
Ответ на возражение 2. Вода крещения причиняет духовное следствие силою не воды, а Святого Духа, каковая сила присутствует в воде. В связи с этим Златоуст, комментируя слова [Писания]: «Ангел Господень по временам сходил…» и так далее (Ин. 5:4), замечает: «Вода не сама по себе действует на крещаемого, но когда воспримет благодать Святого Духа, тогда и очищает все грехи»[116]. Но истинное тело Христа относится к сущностям хлеба и вина точно так же, как сила Святого Духа – к воде крещения, и потому сущности хлеба и вина не производят никакого следствия иначе, как только силой истинного тела Христа.
Ответ на возражение 3. Таинство названо так потому, что оно заключает в себе нечто священное. Затем, что-либо может именоваться священным двояко: абсолютно или в отношении чего-то еще. Различие между Евхаристией и другими обладающими чувственной материей таинствами состоит в том, что в Евхаристии присутствует священное абсолютно, а именно истинное тело Христа, тогда как крестильная вода содержит в себе нечто, являющееся священным в отношении чего-то еще, а именно освящающую силу, и то же самое можно сказать о мире и тому подобном. Поэтому таинство Евхаристии завершается при самом освящении материи, тогда как другие таинства завершаются при использовании материи для освящения индивида. Из этого следует и второе отличие, а именно то, что в таинстве Евхаристии являющееся одновременно действительностью и таинством находится в самой материи, а являющееся только действительностью, то есть даруемая благодать, находится в получающем, тогда как при крещении в получающем находится все: и печать, которая является одновременно действительностью и таинством, и благодать отпущения грехов, которая является только действительностью. То же самое можно сказать и о других таинствах.
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что Евхаристия является не одним таинством, а несколькими. В самом деле, во вступительной молитве сказано: «Молимся, Господи, чтобы святые таинства, коим мы приобщились, очистили нас», каковые слова относятся к нашему приобщению Евхаристии. Следовательно, Евхаристия является не одним таинством, а несколькими.
Возражение 2. Далее, нельзя умножить род без умножения видов; так, один человек не может быть несколькими животными. Но мы уже показали (60, 1), что родом таинства является знак. Следовательно, коль скоро налицо больше чем один знак, а именно хлеб и вино, то дело представляется так, что и таинств должно быть больше чем одно.
Возражение 3. Далее, как уже было сказано (1), завершением этого таинства является освящение материи. Но в этом таинстве наличествует двойное освящение материи. Следовательно, и таинство является двойным.
Этому противоречат следующие слова апостола: «Один хлеб – и мы, многие, одно тело, ибо все причащаемся от одного хлеба» (1 Кор. 10:17), из чего со всей очевидностью следует, что Евхаристия является таинством единства Церкви. Но таинство подобно той действительности, таинством которой оно является. Следовательно, Евхаристия – это одно таинство.