Ответ на возражение 1. Служители Церкви очищают от греха причастников таинств не посредством своей собственной силы, равно как и не они даруют им благодать, но все это соделывает Христос посредством Своей силы, пользуясь ими как [Своими] орудиями. Поэтому-то причащающиеся таинствам получают следствие, посредством которого они уподобляются не служителям, а Христу.
Ответ на возражение 2. Члены Христовы объединяются со своею Главой любовью, чтобы получить от Него жизнь, в связи с чем читаем: «Не любящий… пребывает в смерти» (1 Ин. 3:14). Но человек может действовать с помощью безжизненного и телесно отделенного от него орудия, объединяясь с ним посредством некоторого вида движения; так, ремесленник одним способом работает своей рукой и другим – своим топором. И точно так же соделывает в таинствах Христос: посредством злых людей как безжизненных орудий и посредством добрых людей как орудий живых.
Ответ на возражение 3. Нечто может требоваться таинству двояко. Во-первых, как то, что ему присуще (например, приличествующая ему форма или материя), и если его недостает, то таинство недействительно. Во-вторых, оно может требоваться таинству в силу некоторой уместности. И именно в этом смысле таинства нуждаются в добрых служителях.
С шестым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что нечестивые, исполняя таинства, не совершают греха. Ведь подобно тому, как люди служат Богу таинствами, точно так же они служат Ему делами любви, в связи с чем читаем: «Не забывайте также благотворения и общительности, ибо таковые жертвы благоугодны Богу» (Евр. 13:16). Но нечестивые, служа Богу делами любви, не совершают греха; напротив, их убеждают поступать именно так, согласно сказанному [в Писании]: «Царь, да будет благоугоден тебе совет мой – искупи… беззакония твои милосердием к бедным» (Дан. 4:24). Следовательно, похоже, что нечестивые, исполняя таинства, не совершают греха.
Возражение 2. Далее, тот, кто содействует греху другого, тоже виновен в грехе, согласно сказанному [в Писании]: «Делающие такие дела достойны смерти; однако не только их делают, но и делающих одобряют» (Рим. 1:32). Но если бы злые служители, исполняя таинства, совершали грех, то причащающиеся от них содействовали бы им в их грехе. Следовательно, грешили бы и они, что представляется неразумным.
Возражение 3. Далее, похоже, что никто не должен действовать, когда он [в этом действии] не уверен, поскольку иначе человек может отчаяться избегнуть греха. Но если бы злые грешили при исполнении таинств, то это могло бы вызвать у них замешательство. Так, подчас неисполнение ими таинств было бы тоже грехом, как, например, когда к этому обязывает их служение, в связи с чем читаем: «Это необходимая обязанность моя, и горе мне, если не благовествую» (1 Кор. 9:16). А еще это бывает связано с какой-то опасностью, как, например, когда грешнику приносят крестить умирающего ребенка. Следовательно, похоже, что нечестивые, исполняя таинства, не совершают греха.
Этому противоречит сказанное Дионисием о том, что нечестивым «непозволительно касаться даже символов»[49], то есть знаков таинств. А в своем послании к Демофилу он говорит: «И такой», то есть грешник, «мне кажется дерзновенным, если вступает в священнические права, не боится и не стыдится недостойно совершать божественные службы, думает, что Бог не знает того, что он сам сознает в себе, думает Его обмануть ложным названием Отца и дерзает, делая вид, будто он – Христос, произносить на божественные таинства непозволительные хулы, коими являются его молитвы».
Отвечаю: греховное действие, по словам Философа, состоит в том, что человек «оступается» и поступает недолжно[50]. Но мы уже показали (5), что служителям таинств подобает быть праведными, поскольку служители должны быть подобны своему Господу, согласно сказанному [в Писании]: «Святы будьте (ибо свят Я)» (Лев. 19:2); и еще: «Каков правитель народа – таковы и служащие при нем» (Сир. 10:2). Отсюда со всей несомненностью явствует, что порочный служитель Бога и Церкви при исполнении таинств грешит. А коль скоро такой грех связан с непочтительностью к Богу и осквернением святых вещей – в той мере, в какой это относится к согрешающему, ибо сами по себе святые вещи оскверниться не могут, – из этого следует, что этот грех по роду является смертным.
