Изувечат всех,
То-то будет смех.
Вот он лжец пророк,
Грязный жуткий рок.
Месса на крови,
Страх из книг узри.
Путь его покрыт,
Страданием молитв.
Он вершит закон,
Закон его времен.
Не проси творца,
О мире без конца.
Ведь его слова,
Доносит лже молва.
Что ж ты грустен брат?
Страданья всех наград.
Тебя простят за смерть,
Неверных, гадких жертв.
Фантазия моя нещадно
Меня съедает по утрам.
Лишь кости ветхие глодает,
Нам всем воздастся по делам.
В разлуке бренное сознанье
Страдает глупостью миров.
И тихо мысли разрезает,
Забытый богом мрачный кров.
Опять мечты, опять стенанья,
Я б мигом может быть ожил.
Но эти руки ожиданья,
Меня плетут из старых жил.
Не время мрачное отныне,
А мрачны мысли и глупы.
Кто видит правду сквозь молитвы,
Не видя как они тупы.
В чаду огня мечты сгоревшей,
Я возрождаюсь вновь и вновь.
Мне удалось сто раз родиться
И столь же сеченым бичом.
Моя лазурная синица
Не привлекает торжеством.
И в небе я узрел как птица,
Меня уносит диким сном.
Я спал уже не первый год,
Моя тоска, моя любовь.
Тебя я в небе отыщу,
С тобою к солнцу полечу.
Где звезды радугой полны,
Где окна ставней лишены,
Где мы с тобой опять и вновь,
Поймем, что мы еще живем.
Разбито небо на куски,
Осколки застряют в груди.
В ушах стоит ужасный крик,
Разбит, разбит, разбит, разбит.
Куски горящего стекла
Пронзали плоть мою всегда.
Теперь почувствует весь мир,
Как проникает в тело штырь.
От злобы тяжело внутри,
Так вот огонь, уйди!
Спали в округе все дотла,
Вонзись в их смрадные тела.
Ну, а тебе мой главный враг,
Придется вечность так страдать.
Ты загубил, тебе и пасть,
Быть съеденным червями всласть.
Ну вот и ты, ужасный вид.
Опять у зеркала стоит.
Исчезни гадкая душа,
Убив тебя, исчезну я.
Я больше демон, чем святой,
Хожу с покрытой головой.
Скрываясь от чужого глаза,
Как будто я больной проказой.
Вокруг меня полно мышей,
Собак, костей, трупных червей.
Весь свет стоит подле меня,
Меня линчуя и кляня.
И убежать я был бы рад,
Вот только некуда бежать.
Скрываться вечность не предел,
Среди пропащих мертвых тел.
Их убеждать, и смысла нет,
Они твердят один лишь бред.
И повторяя говорят,
Одно и тоже, все подряд.
О, красная моя луна,
Горит опять земля моя.
В огне порока, в дыму лгуна,
Горит, горит земля моя.
Сгорю и я в лучах луны,
Не предавая старины.
Не отрекаюсь я от вас,
Хороший люд, простят ли нас?!
Не разрушай мой мир иллюзий,
Здесь я маг и лицедей,
Спрятавшись среди друзей,
Я один и лезть не смей.
Как в глазах моих звезда,
Бьется свет, сквозь тень лжеца.
В старых сморщенных руках,
Мир как кукла на цепях.
Я здесь не с вами, и не сам,
Мой свет пробьется к небесам.
Я здесь закон, я здесь король,
Мой мир останется собой.
В потоке сумрачных людей,
Средь серых лиц, среди теней.
Несется тело мое в мрак,
А в моем мире все пустяк.
Ты не буди меня теперь,
Мне не открыть уж эту дверь.
Теперь я полностью в себе,
И не вернуть меня к судьбе.
Когда мы все станем богами,
Нам нужны будут обезьяны,
Чтобы учить их покорятся,
Сажать, молится, убираться.
Даруем знания мы им,
И насладимся видами.
Они нам будут поклоняться,
Из всех сил стараться,
Легенды новые слагать,
А мы все будем воевать.
И обезьянок показательно карать.
Чтоб это верное зверье,
Чересчур то не умнело,
Нам не нужен умный скот.
Хватит дюжины господ,
Чтобы ими управлять,
И наказанием пугать.
Пусть верят в то, что после смерти,
Они все будут в нашей секте,
А мы возьмем себе места,
И поделимся пока.
Ну а там от жажды власти,
Будет бой за свой участок.
Скоро будет лишь одна,
Правящая сторона.
Ну а там от скуки он,
Будет рушить все кругом,
Будет молния и гром.
Ну а дальше время сна,
Смерть приблизится одна,
И те милые творенья,
Будут жить в успокоенье.
Веря все же в тех господ
Еще не один проклятый год.
Игрою в бога упоен,
Владыкой я взошел на трон.
Я избран кровью на века,
Решать судьбу сего мирка.
И не посмеешь ты теперь,
Меня корить, за смерть людей.
Ведь я закон и я та власть,
Перед которой ты должен пасть.
И только я лишь захочу,
Всю ложь на правду накручу.
И поменяю ход времен,
Назад мы двигаться начнем.
Сегодня я такой один,
Себе я сам уж господин.
Вершить историю теперь,
Начнет писатель эпопей.
Не стоит крови уж бояться,
Найдется чем мне оправдаться.
На страхе держится вся власть.
Боишься ты? толпа – палач.
Она готова будет рвать,
Тех, кто будет мнение менять.
Теперь здесь только я один,
Господь, палач и паладин.
Время вернулось назад,
Вновь на земле сущий ад.
Снова пришли времена,
Когда мир поглотила тьма.
С целью великой слуга,
Прогнется словно дуга.
С ним говорит сам господь,
Вселяясь посреднику в рот.
Что же с головою не так,
Когда письмена в них шалят?
Что же они говорят,
Когда на земле сущий ад?
2
Бороться за душу устал,
Это дешевый товар.
Внушать, что страдания здесь,
