Давно засевшие слова.
Ты образцом казаться должен,
И позабыть свои права.
Здесь море должно быть черным,
И черно-белыми дела.
Оттенки равенства упорны,
В своих воззрениях сильны.
Однако ты уж слишком рослый,
А вы здесь чересчур умны.
Оденьте белые халаты,
Снимая черный балахон.
Теперь вы верные солдаты,
Терпеть готовы через стон.
Уже тошнит от этой пищи,
Которой кормят по утрам.
Не знанием, а нарциссизмом
Уже воняет тут и там.
В дрянной, истрепанной обложке,
Осталась мерзкая душа.
Которая живет лишь прошлым,
Все память снова вороша.
Я не могу сказать здесь слова,
Я не могу сейчас уйти.
И мне приходится все снова,
Чемоданчик свой нести.
Я разучился говорить,
Мой голос уж давно осип.
И я пугаюсь каждый раз,
Как слышу собственный рассказ.
В кармане старые объедки,
Во рту растаяли таблетки.
И снова с грустной головой,
Я забываю голос свой.
Растрепанные волосы и порваны штаны,
Все это не от вольности,
А от финансовой дыры.
И я совсем не жалуюсь,
Я хорошо живу.
Вот только стричь ли волосы?
Ай ладно, так схожу.
Заплатку снова ставили,
И снова их порвал.
Прикрою пока лапаю,
Которой взятки брал.
Я не страдаю с голоду,
Я не плачу налог.
Я проживаю с гордостью,
Оставшийся свой срок.
Нас общество божественно храня,
Ломает каждое столетье.
То тем, что множество тебя,
То тем, что нет тебя на свете.
В глухих стена и мрачных подземельях,
В слепцах и сломанных руках.
Трепещут птицы поднебесья,
Укутанных в густых смолах.
Исконно вольные создания,
Застряли в вечной суете.
И бьются головы о знамя,
Чужих господ, в изогнутом хребте.
Лишь крики мысли заглушают,
О ненавистной им вражде.
Непонимание рождая,
Среди отважных палачей.
Изнемогая с каждым криком,
Опустошая этот мир.
О искушенная обитель,
Пустых голов и сильных голосов.
Сердито восседает стражник,
Безвольный, сломанный беглец.
Он подчиняется приказам,
Ведь сам приказывать хотел.
Рядами выстроились пушки,
Открыт огонь по воробьям.
И захлебнутся в этих тушках,
Стрелки, защитники всех стран.
Умрут лишь те кто пожелает,
Другим мучения дано.
Они сознанье проклинают,
Не понимая ничего.
И ввысь взлетая, тонем в море,
И вниз паря идем на дно.
Извечно попадаем в смолы,
И в этих смолах мы живем.
Здесь мысли взяты по наследству,
А чувства выжжены в груди.
Как одиноко в мире сердцу,
Искать знакомые огни.
Здесь ночь сменяется туманом,
Дома – развалины от храма.
И каждый дым сулит беду,
В кострах сжигают веру тут.
В дворцовых залах по углам,
Терзают псы остылых дам.
И лишь наместники войны,
Не любят здешней тишины.
За каждый шаг, звучит набат,
И каждый строй, вздымает вой.
Здесь черный дым, огнем храним,
А житель, воплями гоним.
Роняя в землю свою кровь,
Как удобряет почву плоть.
Врастают в тело дерева,
Богатый лес, бедна страна.
И слезы здесь текут ручьем,
Озера, море, водоем,
Сольются по стране героев,
Погибших просто так людей,
И их измученных семей.
Мы не помним горя но,
Этот лес стоит давно.
И это озеро и храм,
Благоговеньем веет нам.
Пустые дни, седые мысли,
Молчит забытая тоска.
Все происходит слишком быстро,
Как тухнет новая свеча.
Я забываю все, что важно,
И бредом разным дорожу.
Хотел бы жить я жизнью праздной,
Но в урне глупости лежу.
Живет ли кто-то в этой жизни?
Остался ль преданным себе?
Иль буйный ветер, будто ветви,
Их к землице наклонил?
Странно, глупо, неразумно,
Необъяснимо и темно.
Всю жизнь людей гоняет мудрость,
В которой дурости полно.
Как по орбите ходит время,
В шутовском новом колпаке.
Мне дайте вольную от бремя,
Тереться в этой пустоте.
Где вера побеждает правду,
Там где привычка поводырь.
Где от нужды порвут скрижали,
А ножны будут вновь пусты.
Где бред мы изучаем вечность,
А профиль знаем по верхам.
Там где воруют бесконечно,
Об этом знают тут и там.
Заветы старые пропали,
А новых нам не завезли.
Живут опять по силе правых,
Все остальные не нужны.
Радеем мы за это время,
Ведь и себе мы не нужны.
Так тают дни, дают отраву
Нам всем приветливые сны.
Музыканты, музыканты,
Сквозь разбросаны таланты.
Здесь певцы, а здесь поэты
Погружены в мире этом.
Сквозь разбитые тоннели,
Доносились звуки трели.
Из подвалов здесь бывали,
Рифмы в небо улетали.
Здесь на крышах при луне,
Мысли плавают в вине.
И срываются в объятья,
Две судьбы и два проклятья.
В вечном красочном огне,
Город светится, а мне
Остается лишь мечтать,
Свет во тьме здесь созерцать.
Как можно быть здравым,
Как можно летать?
Когда здесь забава,
Людей убивать.
Воюют везде,
Убивают повсюду.
И спорят они,
Кто же править здесь будет.
Как можно быть правым,
Как можно судить?
Когда за полслова готовы убить.
Полслова, полслова,
Полдела войны.
Пока говорят
Разжигают костры,
Горят-говорят
Кидая дрова.
И эти дрова
Чьи то тела.
Здесь слово душа,
Как оружие все же.
Готов умереть,
Или может быть позже?
За веру, за бога
Иль за царя.
