– Часы работают, – заметил мужчина и прикоснулся пальцами к блестящей металлической вязи с названием «Меридиан». – Удивительно, я никогда не слышал ранее о такой фирме. Этот экземпляр достаточно старый. Быть может, даже ручная работа конкретного мастера. Сколько вы за них хотите?
Женщина неожиданно грациозно махнула рукой в перчатке:
– Ни единой кроны. Только заберите, прошу. Домой я их не верну.
– Отдаёте подобный антиквариат даром? – брови пана Якуба сами собой поднялись. – На их продаже вы бы могли неплохо заработать, а, учитывая, что часы ещё ходят, это в несколько раз увеличивает их стоимость! Подумайте!
– Мастер, поверьте, я знаю их цену! Ведь именно я их когда-то и приобрела в подарок мужу… Но его уже не стало, а это невыносимое тиканье просто сводит меня с ума. Знаете, пан, я никогда раньше не замечала, как некоторые часы громко тикают. Особенно эти. Они достаточно долго стояли в моей спальне, пока я не осознала, что не могу заснуть из-за этого шума. Словно часовые стрелки двигаются прямо в моей голове!
– Такое часто бывает, пани. Люди неожиданно концентрируются на тиканье, которое они всю жизнь не замечали. И больше не могут игнорировать этот звук.
– Да, так и случилось. Я просто забыла про сон, пока не попросила убрать эти часы в другую комнату. Тем более, что они постоянно напоминали мне о гибели мужа. Но, вы знаете, недавно я поняла, что слышу их даже сквозь стену… И поэтому решила отдать эти часы. Для вас, пан, тиканье вряд ли так же раздражительно, как для меня. Тем более, вы явно сумеете оценить их по достоинству, – женщина растянула губы в мягкой улыбке.
– Теперь мне ясно, почему вы решили расстаться с таким экземпляром, – пан Якуб скрыл ответную улыбку за густыми усами. – Когда вы отвозили их последний раз в мастерскую, пани, чтобы почистить и смазать?
– Боюсь, что никогда, – на мгновение задумалась посетительница. – Я приобрела их семь лет назад, но за всё это время они ни разу не нуждались в ремонте.
– Какая качественная работа! – негромко восхитился мастер и бросил ласковый взгляд на часы, уже представляя, как будет в скором времени изучать их механизм.
– Более того, я ни разу их не заводила за эти годы. И мой муж тоже, насколько я знаю!
– Но это невозможно! – Якуб резко обернулся к пани, не веря собственным ушам. – У таких часов необходимо поднимать гирьки каждые семь-восемь дней, иначе они просто остановятся!
– Да, но гирьки каждый раз сами поднимались. Поэтому я предположила, что у них особый механизм, без завода, – женщина только пожала узкими плечами, будто говоря этим жестом, что ничего не понимает в часовом устройстве.
Пан Якуб промолчал, ошарашенный услышанным. Конечно, он замечательно понимал, что слова посетительницы не могли быть правдой. Но ему не терпелось уже скорее выпроводить пани и вскрыть «Меридиан», чтобы убедиться в собственных познаниях.
– Знаете, – рука в перчатке скользнула по дубовому корпусу, а после бессильно упала вниз. – Я бы, наверное, когда-нибудь всё же смирилась с их тиканьем. Убрала бы ещё дальше от спальни, скажем, в гостиную. Всё же это красивая вещь со своей историей, ими должны любоваться. Но…
– Но?.. – замер Якуб.
– Они слишком напоминают о трагической гибели моего Стефана…
Пани опустила глаза к полу и, тихо постукивая каблуками, направилась к выходу из мастерской.
– Что же такое случилось с вашим мужем? – робко спросил напоследок часовщик.
– Его убили прямо в доме. В нашей спальне. Какой-то грабитель или злодей, скорее всего. Не удивлюсь, если он искал драгоценности, а встретился со Стефаном. Следов так и не нашли. Но мужа явно порезали чем-то острым, и он просто истёк кровью. Прямо на полу перед этими часами.
Якуб молчал, не желая прерывать шёпот женщины, которая делилась своим горем.
– А он ведь их так любил. Вечно любовался, протирал от пыли. Как раз в день смерти даже решил немного перевести – они отставали буквально на минутку… И вот как вышло, что он умер у их подножия, – голос пани звучал всё глуше и глуше. – А я так и не проснулась. Выпила снотворное, старая дура! И так и проспала смерть Стефана…
У пана сжалось сердце от этой истории. Даже несмотря на то, что всю свою жизнь он провёл в этой подвальной мастерской, ему не чуждо было человеческое счастье и горе. Пусть знакомые за глаза называли его бесчувственным и чёрствым стариком, для которого величайшая радость – это покопаться в часовых внутренностях, но Якуб умел сопереживать.
Пани давно упорхнула из подвальчика, но терпкий запах её тяжёлых духов всё ещё летал по комнате. Если бы Якуб не был так заинтересован неожиданно попавшим к нему в руки экземпляром часов, то, может, даже предложил бы этой вдове прогуляться как-нибудь по Карлову мосту. Однако в тот момент тайна механизма, не нуждающегося в заводе, волновала его капельку больше.
Совершая свой привычный ежевечерний ритуал, мастер крепко запер входную дверь, убрал со стола незаконченную работу, а после с наслаждением переобулся в удобные тапки. Больше никто не сможет отвлечь его – теперь можно было заняться «Меридианом».
