Источник уходил в подвал и постепенно связывал подземным тоннелем Лавку Зеркал с магазином трав. Тодор хорошо знал «Сальвию»: просторное многоэтажное запутанное место с несуразными окнами, казалось бы, разбросанными по фасаду вразнобой, но все дело было в естественном освещении: растения, пучки и соцветия в каждой комнате должны были получать нужную порцию солнечных лучей.
Дни сменялись один за другим, вскоре к магазинам зеркал и трав присоединились другие здания. Лавка Зодчего приобретала привычный для Тодора вид, который он ежегодно дополнял новыми домами, не ведая, что создает защитные места для источника города, ушедшего под землю, в самую глубь здания.
«Сотня фасадов – одно сердце».
И оно существовало, билось и после похорон принимало души и силу тех ведьмаков, которые готовы были служить Нордвуду после смерти.
Они – оно – он, но все равно – источник.
Как ни называй.
Живой.
– Теперь ты знаешь почти все обо мне и о своем предке. Слышал клятву и дал свою. Получил подсказки и увидел историю сотворения острова. Осталось… показать печать, которой он закрыт.
Тодор не спрашивал. Бесконечно протекающее время во вспышках прошлого заставило его задуматься о самом важном – для чего же нужны чертовы ключи?
Не найти момента лучше этого. Видения точнее слов. Даже туманная дымка, прячущая остров, не стала тому помехой. В воспоминаниях не было преград.
Источник рисовал тот кусок земли с ветхими и давно заброшенными домами. За едва прикрытой дверью ритуального особняка, того самого, на крыльце которого Норд принял свой новый облик, притаился вход в подземелья.
– Тьма тянется к тьме. Она жаждет уйти от солнечного света, не показывать истинную суть. Проклятые затаились… на долгие годы, пока не набрались сил.
Голос звучал, а погубленная земля представала перед Тодором бескрайними лабиринтами, углублениями и комнатами. Здесь не было ни воды, ни чего-либо еще, схожего с Нордвудом. Лишь синее свечение магии, черные нити, выкачивавшие ее из города, и мертвое безмолвие.
Это место никогда не оживет.
И виной тому был мраморный зал, скрытый за коваными дверьми с тем самым узором проклятых: войдут только послушники, не выйдет никто. Единая картина из витиеватых букв на древнем языке. Все, что попадает за границы этого рисунка, – дань, плата или жертвоприношение главному демону.
Выход был с другой стороны. И именно его запечатал кто-то из рода Рэнделов с помощью магии Нордвуда. Семь дверей, на которых были нарисованы символы: Y, W, A, D, S, O, H.
